Андрей Шварц – И сгинет все в огне (страница 39)

– Насчет миссии…

Я чувствую, как Сера напряглась, и, когда я смотрю на нее, она закусывает губу от волнения.

– Что, если… что, если мне отправиться на миссию? Я легко с этим справлюсь.

– Что? Нет. – Я качаю головой. – Тебе нельзя на миссии. Это слишком опасно, помнишь?

– О, но для тебя-то не опасно, да? – Она отстраняется и выглядит уже по-настоящему рассерженной, что необычно для нее; Сера может быть меланхоличной или отстраненной, но выходить из себя не в ее привычках. – Мне уже двенадцать. Я ничему не научусь, если продолжу сидеть здесь, пока ты на заданиях. Это нечестно!

– Сера…

– Нет, я серьезно, – настаивает она, и неужели она правда чувствовала себя так всегда? Она копила в себе злость и раздражение, а я ничего об этом не знала? Она действительно превосходный лжец. – Да, ты лучший вор и лучшая в драке, я это признаю. Ты Волшебница, а мне дорога туда закрыта. Но суть этой миссии – то, к чему меня и готовили. В этом весь смысл моего существования. Почему же не я иду на нее?

– Тебя могут ранить.

– Как и тебя! – практически кричит она. – Но я уживаюсь с этим. Каждый раз, когда ты уходишь, я волнуюсь, не нахожу себе места, и меня охватывает дрожь при мысли о том, что это может быть конец, что, может, в этот раз ты не вернешься, что в этот раз я тебя потеряю. Это ужасное чувство, Алка. Просто невыносимое. Но я научилась справляться с ним. И вы с Шепот тоже должны.

Повисает долгая тишина, пока я пытаюсь подобрать слова. Я хочу спорить с ней, но не могу. Каждое слово из сказанных ею полностью правдиво, и мы обе это знаем. И как бы мне ни хотелось отказать ей, чтобы она осталась здесь в безопасности, я не могу этого сделать. Для нее это важно и значит очень многое. Мне придется уступить ей.

– Хорошо, – наконец говорю я. – Я поговорю с Шепот, я скажу ей, чтобы тебе разрешили пойти. А если она откажет, то я буду настаивать и скажу, что не возьмусь за задание.

– Серьезно?

– Конечно – Я притягиваю ее к себе, чтобы обнять. – Сера, я люблю тебя, и это важно для тебя. Я не буду стоять у тебя на пути.

– Ты лучшая сестра на свете.

– Знаю, – смеюсь я. – Просто пообещай мне, что ты будешь в безопасности, хорошо? Пообещай, что вернешься.

– Обещаю, что вернусь. – Она крепко обнимает меня в ответ.

Ложь.

Глава 25

Настоящее

Кабинет директора Абердина располагается в главном здании на верхнем этаже, поэтому, чтобы добраться туда, мне нужно пройти через весь кампус. Солнце ярко светит и отражается от свежевыпавшего пушистого снега, покрывающего площадь, что не помогает пульсации в моих висках. Я надеялась, что большая часть студентов будет спать, но многие выбрались посмотреть на первый снег в этом году. Студенты лежат на снежном покрове и лепят Богинь руками и ногами, а другие играют в снежки или просто наслаждаются происходящим, сидя на скамейках. Смотритель Тимс наблюдает за несколькими Смиренными, подметающими двор, и ворчит, когда я прохожу мимо. По центру площади профессор Хэпстед объясняет что-то небольшой группе зевак. Снежный ком парит в воздухе перед ним, в то время как он рисует линии в пространстве своими локусами, создавая дымку из серебряных нитей света, которые окутывают его, будто муху в паутине.

Я просто хочу тихо пробраться через площадь к кабинету Абердина и встретить то, что меня там ждет, но каждый на моем пути оборачивается и пристально следит за мной. Каждый, даже профессор Хэпстед, который настолько потерял интерес к снежному кому, что тот рассыпался в начерченной паутине. Некоторые из студентов, особенно из Авангарда, смотрят на меня со злобой и ненавистью. Но удивительно большое количество наблюдают без осуждения, скорее с уважением, а некоторые даже улыбаются. Девушка в одеждах Явелло машет мне рукой. А парень в плаще Зартана поднимает в воздух кулак.

Кажется, не мне одной хотелось видеть Авангард побежденными.

Кабинет располагается в четырех лестничных пролетах наверх, и каждый шаг к нему наполняет меня ужасом. Я была уверена в своих способностях обманывать других студентов и профессоров, но одно дело – смешаться с коллективом ордена Нетро, и совсем другое – сидеть в маленькой комнате один на один с директором и врать ему, глядя в глаза. Сера справилась бы с этим без проблем. Но Серы здесь нет.

Кабинет Абердина находится за двумя тяжелыми дверями, украшенными орнаментом, детально изображающим образы Богов. Я стою в замешательстве несколько минут, но никто не выходит меня пригласить, поэтому я мягко сдвигаю массивные створки.

Кабинет директора огромен. Все стены заставлены книжными полками в высоту почти трех этажей, достигая куполообразного потолка, расписанного под ночное небо. Занавеска из алого шелка закрывает широкое окно у дальней стены, а комнату освещают десятки встроенных в стены магических фонарей. В углу стоят напольные часы со стеклянной передней панелью, так что я могу видеть сотни замысловато движущихся шестеренок. Реликвии стоят за стеклом витрин: пара зазубренных локусов, шестиглазый череп, палаш больше моей головы. Но настоящая ценность в центре комнаты на высоком помосте, заключенная в стекло. Огромный фолиант, скованный цепями и запечатанный кристаллическим замком. Кодекс Трансценденции. Меня охватывает дрожь при одном только взгляде на него.

Сам Абердин сидит за столом на другой стороне комнаты. Он указывает на кресло напротив.

– Пожалуйста, присядьте.

Я опускаюсь в кресло всего на расстоянии стола от человека, который отобрал у меня все.

– Директор, вы хотели меня видеть?

– Я хотел вас поздравить! – На его лице сияет улыбка, от которой будто становится теплее. Он, как всегда, облачен в длинную темно-пурпурную мантию, украшенную сотнями светлых маленьких бусинок. Его седые волосы заплетены в аккуратную косу за спиной, на глазу белая повязка, а на лбу покоится серебряный обруч.

– Ваша вчерашняя победа войдет в учебники истории.

– Благодарю вас, директор. – Я уважительно склоняю голову, стараясь придать голосу нотки благоговения и немного гордости. «Отыщи правду за ложью», – думаю я. А правдой здесь будет мысль о Шепот.

– Если с моей стороны не будет слишком дерзко спросить. – Он откидывается на спинку кресла. – Не каждый день кто-то придумывает совершенно новую стратегию для Балитесты. И даже не каждый десяток лет. Как вам удалось дойти до такого смелого решения?

Это проверка, без сомнений, но я не уверена, что именно он проверяет, и это проблема.

– Я знала, что мне нужна какая-то уникальная стратегия для победы, поэтому я провела недели за чтением отчетов по играм, и затем… – Я пожала плечами. – Затем меня осенило.

– Как примечательно, – единственный целый глаз Абердина излучает хитрость. – И вы сделали это в одиночку? Без чьей-либо помощи?

На моем лице ни дрогнул ни один мускул, хотя по спине пробежал холодок. Он спрашивает о Марлене? Как много он знает?

– Смиренная служанка из ордена Нетро помогла мне. Она…

– Я спрашиваю не о какой-то там служанке, – Абердин перебивает меня с ноткой раздражения в голосе. – Я спрашиваю, помогал ли вам кто-то из других студентов? Может, кто-то из благородных домов?

Фух. Фух. Он не предполагает, что я могла придумать такое самостоятельно. Он считает меня простушкой, орудием, направленным против него, дурочкой, которой манипулирует кто-то более влиятельный. Я едва сдерживаю смех. Он понятия не имеет, что происходит на самом деле.

– Нет, мне никто не помогал. – Мой голос спокоен.

– Примечательно. Воистину примечательно. – Абердин откидывается назад, улыбаясь, и я уже было решила, что опасность миновала, как вдруг он резко становится серьезным и, поглаживая подбородок, сверлит меня взглядом. – В таком случае, спасибо за прояснение моих вопросов, леди Девинтер. Полагаю, я наконец понял.

– Поняли что?

– Я признаю, вы были для меня в каком-то роде загадкой, – произносит он. – При первой нашей встрече, что ж, не сказать, что я был впечатлен. Я думал о вас как об еще одной заносчивой девице, нетренированной и неподготовленной, проливающей вино в главном зале и чуть не убившей себя глифом Льда. А затем вы проворачиваете ход столетия на испытании, и я просто оказываюсь озадачен. Кто эта девушка? Но теперь, теперь я все понял. – Он подается вперед, смотря прямо на меня. – Я знаю, кем именно вы являетесь.

Не моргать. Не вспотеть. Не дать сердцу предать себя.

– И кто же я?

Он поднимается из кресла, оказываясь гораздо выше, чем я предполагала.

– Чужачка, – говорит он. – Ты первая из семьи, кто получил Божью метку. Волшебница, которую вырастили Смиренные на Богами забытом клочке земли на другой стороне мира. Твой отец – отличившийся генерал, заслуживший себе имя отвагой и умом. Человек, слепивший сам себя из ничего, одной только хитростью и даром убеждения. А ты – дочь своего отца. – Я не знаю, что мне отвечать и как ответила бы Алайна, но мне и не нужно, потому что он продолжает говорить. – Ты здесь не затем, чтобы заводить дружбу или учиться магии, да, леди Девинтер? Нет, ты здесь, чтобы завоевать себе имя. Чтобы Дом Девинтеров получил свое место в обществе. И ты готова делать, что потребуется, чтобы достичь высот. Ты не великая Волшебница, о нет, но ты умна и амбициозна и готова на все, готова нарушить любые правила ради победы. Я прав?