Андрей Шопперт – Тринадцать (страница 37)
— Вы не смотрите, дядька Козьма, что я весь в крови, это я ваших и моего отца подельников вчёра перерезал несколько штуков. А чего? Они первыми начали. Допустимая самооборона. Не подходит статья 108 УК РФ про превышение пределов самообороны. Их трое, а я один. Они вон какие здоровые, а я пацан штаны на лямках.
Вся эта глупость в одно мгновение пронеслась у парня в затуманенном от недостатка кислорода мозгу. После глупости родилась вполне дельная мысль. Где-то рядом ещё два бандита, и они несколько минут назад были живы. Стонали, кричали, народ православный среди ночи будили, беспокоили.
Боров на нём сплясал джигу, на коленях, правда, и рухнул накрывая собой парня. Кровь продолжали литься, а рукоять ножа больно уперлась в грудь. Кто так строит? В смысле, зачем конец рукояти делать острым? Сейчас это острие, чуть на ломало парню ключицу, впиваясь в неё.
— Дурацкий кинжал, — просипел Коська и попытался свалить вбок бандита, — Ох и здоров.
Событие шестьдесят третье
Медведеобразного борова удалось свалить с себя с третьей попытки, и то свалить это не тот глагол. Коська чуть наклонил тушу, заливающую его кровью, и попытался выползти из-под неё. Получилось в первый раз выпростать за периметр одну ногу, потом, все силы вложив в попытке сделать мостик, и оттолкнуть плечо бандита влево, получилось из-под дядечки достать вторую ногу. И уж потом выползти полностью, перевернув труп на бок. При этом хоть и чувствовал Коська, что край ему приходит, сил нету больше ни на что, он вынул нож из горла разбойника, благо борода вся слиплась от крови и рукоять стала видимой в этих зарослях. Назад нож с тем же звуком рвущейся тряпки пошёл.
Теперь нужно бы было определить, что там с двумя подранками, но сил не было. И оставаться на месте нельзя. Если они живы и сейчас перебинтуются, и решат продолжить миссию по геноциду Косек, то лежать на месте и судорожно со всхлипами дышать — не самая мудрая стратегия.
Парень перевернулся на живот. Горло горело и ныло, и стонало, всё одновременно. Если этот гад и не своротил шею пацанёнку, то точно чего-то там нарушил. Дышать получалось именно с такими вот всхлипами.
Из оружия под рукой находился только этот дебильный кинжал. И с этим идти против двух бандитов пусть и раненых было сыкотно. До меча было как до Пекина. Коська, планируя сегодняшнюю битву, обозвал её «Битвой в грязи». Он должен был отступить через пойменный луг и болотину, а бандиты застрять в грязи. Там, на берегу ручья, у него были припрятаны стрелы для арбалета и там же меч лежал. Один арбалет Коська хотел, отступая, прихватить с собой и там перезарядить.
Нда. А тут вона чего получилось.
— А ведь один арбалет сейчас заряжен! — подсказал Коське застрекотавший сверчок.
Парень бросился в шалаш. Ну, как «бросился», он с сипеньем перевернулся вновь на живот, встал на колени и пополз к «заднему проходу» шалаша. Крики и стоны бандитов как-то совсем невнятно доносились, но парень это списывал на то, что кровь стучит в висках и ушах заодно и сип громкий, и вот ползёт и понимает, что сверчков-то он хорошо слышит, а вот бандитов плохо. Выборочная эдакая глухота получается.
Но окончание маршрута не дало ему додумать эту интересную мысль. Парень уперся в арбалет, брошенный при выдёргивании его за ноги из укрытия, и с ним преодолел последние сантиметров семьдесят. Вот, когда он боролся (громкое слово) с медведем гризли, то луна вполне себе подсматривала за ходом поединка, облака распихав, а как только Коська высунул мордочку из переднего прохода, то она тут же спряталось за тучку небесную вечную странницу.
У крыльца сеней копошились в лежачем состоянии две тени. Копошились и постанывали. Выходит, ранения серьёзные, раз они не встали и не убрались, и не пришли на помощь борову. Ближе к Коське была теперь та тень, которую он второй ранил. Она бросила ползти к своему напарнику и теперь ползла назад к крыльцу, в гости зайти собиралась. Стрела одна и зарядить в такой тесноте арбалеты не получится. Он их и стоя-то даже пукая от натуги заряжал, а тут лёжа⁈ Да и стрелы же в тубусе за ручьём. Одна стрела осталась. Нужно её с умом использовать.
Касьян прицелился в голову, ползущего к нему в гости. Нет. Не получалось. Руки не ходуном ходили, но дрожали прилично. Тремор. Слово красивое, но ничего красивого, когда твоя жизнь от этого выстрела зависит, а ты прицелиться не можешь. Пляшет арбалет в руках.
Прикрыв на секунду глаза и досчитав потом до трёх, пацан вновь вскинул арбалет к плечу. Сказки всё про «досчитай до десяти», хотя, он ведь до трёх только посчитал, на большее терпения не хватило. Бандит ухватился за крыльцо рукой и стал приподниматься. И Коська потянул за скобу. Метров восемь или даже семь, не должен промахнуться. Целился в этот раз в спину.
Вжик, тетива брякнула по железу дуг, и толстая двадцатисантиметровая стрела ушла в полёт.
— А! — вскрик опять половину села перебудил.
Раненый, получив стрелу в спину, выпрямился вдруг, а потом во весь свой немалый рост грохнулся на крыльце, сгрохотав голов о ступеньку.
Всё оружия… дальнобойного больше не было. А возле угла копошился, суча ногами, ещё один разбойник.
— Эх, был бы меч… Стоять, бояться! — Касьян чуть не подпрыгнул от пришедшей в голову мысли.
Он тут же заработал локтями и коленями, даже забыв об усталости, выбираясь из шалаша. Да, у него нормального оружия под рукой не было, но с противоположной стены сеней под завалинкой в щели он припрятал два вполне себе «оружия». Там лежала и ждала пока он подрастёт огромная секира и там же лежал непонятный клевец. Чего уж, ни разу ничем подобным Константину Ивановичу пользоваться не приходилось, но зато эта штука была похожа на ледоруб. А такой именно штукой Героем Советского Союза агентом НКВД СССР из Испании Рамоном Меркадером был приголублен Троцкий. «Наш ответ троцкистам груб: Меркадер и ледоруб!» Тюкнуть ползущего бандита по голове проще, чем пришлось бороться с неубиваемым Троцким Меркадеру.
Стараясь не приближаться к разбойникам, Коська обогнул их и сени по приличной дуге, и пользуясь тем, что луна опять скрылась за облаком, проскользнул к завалинке и сунул руку в щель. И клевец и секира были замотаны в промасленную мешковину для защиты от ржавчины, и рука сразу на влажную ткань наткнулась. Пришлось обе штуковины вытаскивать, так как секира попалась первой. Наконец, Коська размотал мешковину и достал странное оружие. Какое-то ненастоящее.
Три шага до угла, и вот на крыльце лежит первый бандит. А чтобы два раза не вставать, да и потренироваться не помешает, парень размахнулся, держа клевец как топор, и всадил острый шип в затылок бандиту. И тот дёрнулся, значит жив был — собака бешена. Ну, теперь с дырой в черепе долго не протянет. А, так тренировка! И Коська ещё раз бухнул этой штукой по черепушке бандита, показалось, что и в этот раз дёрнулся. Знай наших, тут в Полесье люди не менее живучие, чем Троцкий.
Второй бандит отполз в сторону конюшни уже метров семь от угла сеней. Он то ли на автопилоте полз, то ли вообще без оного, но на шаги парня не обернулся, хоть Коська наступил ногой на один из осколков кувшина сигнального и раздавил его. На счастье наступил той ногой, что в сапоге. Так ведь и не успел снова обуться после сражения эпического с боровом медведеобразным.
Удар по черепу, ещё удар и ещё. Разбойник перестал ползти. Выключил Касьян ему автопилот.
— Как там? И где вас всех хоронить?
Глава 23
Событие шестьдесят четвёртое
А когда спать? Когда отдыхать? Жизнь в последний месяц у Константина Ивановича уж больно насыщенная пошла. Или сидеть и в месяц один сценарий накрапать, ну ещё в стол пару рассказиков магически-юмористических или бегай тут по лесам и бандитов уничтожай в тушке тринадцатилетнего мальчишки. Разные, блин, жизни. В одной спокойно и сыто, в другой весело… есть же чёрный юмор.
От этой — новой, никакой радости, одна усталость. И вот уже точно экватор этой гонки позади, а ни грамма удовлетворения парень не чувствовал. Сейчас он лежал на спине в шалашике и приходил в себя. Почему не под красивым ночным небом. Звезды, наверное, сложились в новые созвездия, скучно им тысячи лет козерогами светить, хочется глянуть на Землю глазами Волопаса или Пофигаса. Чем там истребитель банды занимается? Интересно же.
Истребитель в шалаш залез не от большой любви к закрытым помещениям. И агорафобия у него за спиною не стояла.
За спиною стоял здравый расчёт. Если неожиданно появился третий бандит, то почему бы и четвёртому не появиться. А ещё, чем чёрт не шутит, когда кто-то там спит, сейчас из кустов староста наблюдает или ещё какой житель села… Тут мысль посетила Коську, а только ли староста связан с разбойниками Федьки-Зверя. Отец его был, скорее всего, замешан в связях с криминальным криминалом, мог и кто-то другой. Дядька кузнец мог для бандитов оружие делать? А лекарка могла татей лечить. В общем, подумал Коська о вечном и залез в шалашик отдышаться. Даже трофеями не озаботился. Горло болело, в ногах сильнейшая слабость, в руках тремор. Нужно хоть пару десятков минут прийти в себя, полежать, просто подышать…