Андрей Шопперт – Тринадцать (страница 38)
Кричала где-то далеко выпь, на озере, скорее всего, оттуда крики доносились, недалеко в лесу ухал филин или сова, а может и сыч, не был Константин Иванович орнитологом, по уханью птиц различать не мог.
Парень лежал и думал, а что дальше-то делать? Однозначно спрятать три трупа у него не получится. Этого борова волосатого он с места не сдвинет, в нём за сотню кило. Да и тот бандит, что на крыльце развалился, здоровый бугай, ростом под метр восемьдесят и не дрыщ. Высокий и плотный, тоже килограмм под девяноста. Если же оставить бандитов у постоялого двора, то утром их тут народ застанет, и соберётся сразу всё село. И начнут Коське вопросов задавать, дескать — это чего⁈ Зачем ты парень троих путников порешил? Шли в город, никого не трогали, а ты их в капусту нашинковал⁈ Князя надо звать, а ты пока в подвале побудь, а то сбежишь и ещё кого убьёшь.
Не было позитивных мыслей. Мысли были плохие и мешали отдыхать и в себя приходить. Всё же, выждав, когда дыхание выровняется и руки перестанут дрожать, Коська вылез из шалашика и задумался возле тела борова. Нет, до леса не дотащить и нет, могилу здесь не выкопать. Сдохнешь с такими инструментами. И ночь уже к концу подходит. До воды дотащить? Да, до реки ближе. Но они же всплывут потом, если их по течению не сплавить. Нет. И этого не успеть.
— А мы их обшмонаем для начала, — плюнул на несбыточные планы парень и потянулся к поясу борова.
У товарища космато-лохматого нашёлся кошель на поясе. Коська даже считать не стал, что-то в районе полутора десятков грошей и немного парвусов. Золота не было. Крест на шее был. Серебряный небольшой крестик на верёвке из шёлка, скорее всего, тоже бывшая тетива от лука. Уж больно толстая для простого маленького крестика. Но следующая находка парня обрадовала, у облома этого на поясе нашёлся кинжал в ножнах. Небольшой, перочинный ножичек такой, но на гарде было три камня драгоценных, наверное, гранаты, медового цвета крупные кабошоны. И сама рукоять кинжала была пафосной из серебра и золота. И ножны красивые, тоже серебряные, явно для женщины делали кинжальчик, этому монстру только ногти подрезать.
— Куча денег! — порадовался впервые за ночь Коська.
Рядом с трупом нашлось и его оружие. Это был топор. Не просто колун какой-то, а острый хищный такой, с широким лезвием, и гравировкой золотом на нём. С такими викингов рисует на картинках в будущем. Почему топор, а не секира. Ну, уж историком Константин Иванович не был, но посчитал, что у секир лезвие полумесяцем должно быть, а тут прямое.
Больше ничего интересного у борова не было и Касьян перешёл к длинному, что на его крыльце разлёгся. У этого кинжала не было. И опять были топоры. Небольшие и чисто металлические, без деревянной ручки.
— Наверное метательные? — предположил пацан и поинтересовался у трупа, — Метательные? Томагавки в наших руках страшнее пуль? — Труп не ответил. Кошеля тоже не было. Неправильный труп.
— Ого! Мать её за ногу! — Касьян вытащил из-за пазухи у длинного крест. Да этот крест десяти кошелей стоит. Они какого-то архиепископа грохнули? Огромный золотой крест с цветными каменьями и на якорной цепи и тоже золотой. Да тут почти кило золота. При весе флорина в три с половиной грамма… Посчитать нужно? Это триста флоринов. Целое состояние.
На мурмолке перо белое держала серебряная брошь. Всё, длинный тоже со всеми сокровищами расстался. Хотя. Коська начал стаскивать с него сапог правый, нет, не себе хотел забрать, вспомнилось вдруг про нож засапожный. Слово красивое. И не ошибся, выпал из сапога хороший такой нож, на финку похожий. Рукоять из рога. Красивый. Прямо по руке Коське. Пригодится.
Остался последний ворог, а небо уже сереть начало.
Третий был неплохо упакован, все атрибуты на месте. Ремень кожаный одна штука, меч в ножнах один штук. Кошель с горстью серебра, тоже, к сожалению, один. И нож засапожный тоже нашёлся. Коська голову поскрёб. Бандиты же. Должно быть у них у всех такие ножи имелись, а он сапоги раньше не снимал, эх, сколько добра пропустил. Хоть откапывай тех на тропинке.
Событие шестьдесят пятое
Менделееву таблица приснилась, Ельцину независимость с пьяных глаз привиделась, а Коська решение проблемы с трупами послышалось. Он обобрал дары с последнего татя и сел на крыльцо сеней уже смерившийся, что сейчас люди придут и начнётся… мама не горюй, чего начнётся. И тут от его посадки доска заскрипела. Знакома так заскрипела… Нет, он, конечно, по ней по нескольку раз в день проходил, но на привычный скрип внимание не обращал. А тут, как прояснило. Так же вот точно крышка его кровати — сундука скрипит, когда он на ней ворочается.
— Сундук! Под ним старый подпол! — хлопнул себя по лбу парень и поспешил в сени. Ну, как поспешил, а в раскорячку, но поспешил.
Быстренько Касьян опустошил сундук и попытался его сдвинуть. Не с первого раза и с помощью дрына-рычага, матери той самой и рычания, он этот монстр потихоньку сдвинулся. Через десять минут Коська уже заглядывал в открытый лаз. Доски легко отошли, не закреплены были. Погреб и правда был полузасыпан, но размеры… воронки что ли, позволяли троих бандитов разместить. Начал парень с длинного. Он ведь так на крыльце и развалился. Словно дома у себя. Шел пьяный домой на автопилоте, и вот только до крыльца добрался и прикорнул с устатка. Оборзели. Тащил его Касьян за рукава, прикасаться к голым рукам, начинающим остывать, было противно, да и не безопасно, ещё какую чесотку подхватишь. Дотащил Коська его довольно быстро, ну, там и тащить всего три метра. С чавканьем сырая земля приняла тушку разбойника.
— Минус один. А теперь горбатый! Да! Теперь боров. Хорошо их видно дядька Козьма кормит, что они так отъелись. Сволочи.
Коська его пробовал тащить, пробовал катить. Начинал от злости и бессилия пинать, потом бросил, дотащив до крыльца, и занялся третьим. Тоже не просто, но по сравнению с боровом этот бандит оказался пушинкой, парень всего с одним перекуром его дотащил, перекрестился и бросил в погреб.
— Минус два.
Не, он не дурак и отлично понимал, что они завоняют, такой уж жизненный цикл у людей. В детстве обкакаются и воняют и умрут опять воняют. Ну, можно же потом, завтра, пока не завоняли, да и сегодня, как выспится, землёй закидать. Да хоть по самую крышку закидать. Там будет чуть не два метра слой земли, не должен запах через такой слой пройти? Другой вопрос, а где столько земли взять? Хороший вопрос. Придётся копать на берегу ручья, там земля мягкая. Если в ведре таскать, то сто ведер — это куб. А тут на вскидку кубов семь — восемь. И народ будет спрашивать, а куда ты Коська землю носишь. А чего, можно правду говорить, мол старый погреб засыпаю, а то он осыпается, глядишь и рухнет кусок стены постоялого двора, да и сами сени туда сползут. Поможете?
Сколько не откладывай, а борова нужно тащить. По десятку сантиметров, главное было поднять на крыльцо тушу и потом через порог перетащить её. Внутри сеней по доскам пошло веселей.
Когда утром ни свет ни заря заявились Фроловичи, Коська сидел на крыльце и плёл корпус морды.
— Вовремя, старая совсем разваливается, — протягивая народному мстителю два кукана с рыбой, поведал старший с надеждой в голосе, что Коська сегодня закончит эту работу и дармовая рыбы не перестанет попадать на стол Фрола и его семейства. Стёпка он хитрый⁈
— Ого, сегодня добрый улов, я тогда и не пойду рыбалить. Вот морду закончу, да по хозяйству займусь, огород ещё два дня не поливал.
— Закончишь? — не дал себя сбить с заботы о хлебе насущном Стёпка.
— Вечером вместе пойдём, ту посмотрю и эту поставим. Опарышей надо для прикорма.
— Принесём.
Пастушки убежали, услышав звук рожка пастуха-батяньки, а Коська стал обходить двор, он еле успел порядок навести к приходу пастушков, сейчас нужно было проверить всё более тщательно. Он специально сидел на одном месте, даже не поднявшись поздоровкаться со Стёпкой и Сенькой. Под ним кровь была на ступеньках сеней. Нужно было срочно крыльцо отскоблить, а то сейчас ещё должен Жорка с братом прийти, вчера Коська с ними договорился о начале очередной эпопеи с копчением рыбы. И вот теперь нужно и крыльцо успеть отскоблить и по двору пробежаться, а то с борова могло столько крови набежать по дороге, ну, пока парень его тащил, что весь участок перекапывать придётся. С себя Касьян уже окровавленную одежду снял и как мог умылся. Без зеркало сказать, что где-нибудь в волосах крови не осталось было нельзя, но Стёпка вроде в него пальцем не тыкал, и не спрашивал, ты чего это кетчупом измазался весь?
Крови и действительно по двору прилично, где нашлось. Особенно большую лужу Коська пропустил за углом сеней со стороны леса, там, где он в первого татя попал. Куда-то видимо удачно стрела воткнулась, раз столько крови натекло из неказистого бандита. И боров тоже у шалаша всё залил. Ножом и лопатой Коська срезал как раз кровь у шалаша, когда притащился Жорка.
Истребитель бандитов его сразу оттянул к коптильне, не успел ведь убрать наскоблённой земли с кровью.
— Сейчас принесу рыбу, просолилась уже. Ты давай костерок разводи, вот трут и кресало.
Нужно занять Жорку, чтобы по двору не шлялся.