Андрей Шопперт – Тринадцать (страница 36)

Событие шестьдесят первое

Враги они дебилы. Конченные. Они не учатся на своих ошибках. Впрочем, на чужих они тоже не учатся. Они пришли. Алё!!! Эй вы там на другой стороне холма! Песня такая была у группы «Урфин Джус» в молодости Константина Ивановича.

Коська снова расположился в своём шалаше. И четыре арбалета под рукой. Дрыхнет себе без задних ног. Ну, а чего, день супернасыщенным выдался. Сначала войнушка с обладателем эксклюзивного лука, покрытого иероглифами… а ещё обладателя качественных сапог, сейчас надетых на пацана. Потом поливка огорода, потом поедание кузнечиков в рыбе запечённых. Он семь кобылок поймал. Переполол их труху… м… сначала зажарил, а потом перемолол в труху, смешал с кусками жаренной рыбы и съел. Теперь, когда лапки кузнечика не чесали гортань, вкус рыбы жареной и майонеза полностью перебили вкус кузнечиков, даже если этот вкус и был. Дальше рыбалка… А ведь потом ещё и переработка рыбы, нужно выпотрошить и засолить. Эту партию, так как много мелочи было, Коська решил засолить и потом высушить на солнышке, благо лето, и солнце это почти каждый день жарит.

Спать только в полной темноте и еле на ногах стоя, отправился.

Лежит это он в шалашике, спит без задних ног, мышка опять же не объедает ноги, и тут бабах, разбивается второй уже кувшин. Причём этот даже жалко. Почти целый, только небольшой скол на горлышке. Вполне годился пьяным уже посетителям подавать хлебное вино. Им уже барабир из какой посуды пить.

Теперь от этого звука Коська уже не подскочил. Второй раз это так не работает. Он зажмурил глаза, помотал головой и сделал три глубоких вдоха, но так чтобы ни единого звука не донеслось до двух теней, застывших скульптурами на пороге сеней. Бандиты (а кому там ещё по ночам ошиваться) отскочили от двери в разные стороны и бросились за угол сеней. У каждого при этом свой угол. Того, который за дальним, Коська не видел. А вот этот, второй, тать даже ближе на пару метров к нему стал. Ещё бы освещение получше. Луна-то со звёздами на небе была. Даже практически полная, не обкусанная. А только погода чуть напортачила. Вместо ясного неба с мириадами звёзд и яркой полосой Млечного пути на небе были проплешины только. Не совсем пасмурно, но такая переменная облачность. Луна то выскакивала в прорехи, то назад за тучи заскакивала. Сейчас был период, когда она стеснялась на испуганные бандитские хари смотреть.

Сам охотник на разбойников еле-еле видел только силуэт татя на серой стене. Серый силуэт на серой стене. Лишь чуть оттенками отличались. Однако медлить и дожидаться иллюминации было нельзя. И Коська поднял арбалет. Опять заряженным оставил. Угробит же к чёртовой бабушке дорогое оружие из-за этих сволочей.

Вообще, расстояние плёвое, промахнуться можно, но для этого нужно либо постараться, либо уж совершенно невезучим товарищем быть. И Коська решил рискнуть, прицелившись в замершую тень, он потянул за спусковую скобу. Тетива оглушительно брянкнула в ночной тишине, казалось этот звук и на другой стороне села услышат. Но тут этот «громкий» шлепок перекрыл по-настоящему громкий вой. Стрела не подвела, куда-то бандиту попала. Куда не понятно, парень где-то на уровне живота целился. Куда-то туда, возможно, и попала.

Вот теперь пусть не половина села, но пару соседей точно услышат. Как поведут себя неизвестно, но утром обязательно поинтересуются. Могут ли сейчас выбежать с вилами? Вилы, кстати, сейчас деревянные трёхзубые и оружием их назвать можно с большой натяжкой.

Бандит между тем продолжать выть, а Касьян уже отложил первый разряженный теперь арбалет и поднял второй. Цели номер два не было видно. Светлее за эту секунду не стало, видно поедание жареных кузнечиков по совету Волшебной книги, обычное зрение кошачьим не делает. А ещё его желания не могут облака на небе разгонять, никудышний из него маг получился.

Раненый упал на колени и вой стал переходить в скулёж, такой перерывистый, словно товарищу, воздух для издавания этого звука то подавали, то перекрывали.

— Генка! — из-за угла сеней вылезла вторая тень, не полностью вылезла, а так наполовину, словно угол пузырём вздыбился.

— Генка, ты чего? — тень пугливая попалась, не бежала на помощь соратнику.

— У! А! И! — ответил ему (ей) Генка.

Тогда тень, всё же решилась на поступок достойный настоящего разбойника, она встала на карачки и, быстро передвигая мослами, двинулась к пострадавшему. Напрасно это. Там черепки уже двух разбитых кувшинов на дороге.

— Ай! — и дальше про чёрта и разные извращения.

— И вам по тому же месту, — прошипел себе под нос Коська и отправил стрелу на звук больше, чем в почти невидимую на фоне крыльца сеней тень.

Глава 22

Событие шестьдесят второе

Рывок был не силен, но настолько неожиданным, что Касьян даже закричать не смог. В зобу дыханье спёрло, как заметил известный баснописец. При этом произошло два события. У Коськи в это время был третий арбалет в руках. И он раздумывал, а в кого из двух татей у угла сеней ему стрелу отправить, выбрал наконец того, в которого первого стрелял, добавить ему добавки. Уже потянул за спусковой крючок или скобу, скорее, но тут его дёрнули за ноги. Стрела ушла, но возможно выше, так как рывок был довольно резкий. Второе событие было не сильно и важным на первый взгляд. С него слетел один из сапог. Тот самый сафьяновый, зелёненький, новенький, кстати, он и с разбойника ведь слетал. Может, чуть пошире был второго. Сейчас, кстати, нет ни правых сапог, ни левых, все средние.

Тот, кто дёрнул его за ноги, а потом поволок к «заднему проходу» такой подлянки от сапога не ожидал. Он выпустил Коську из рук и принялся в темноте перебирать руками, пытаясь схватить парня вновь за ноги. А пацану этого времени хватило, чтобы прийти в себя и пару раз лягнуть хватателя. Один раз пнул удачно. Попал в зубы товарищу пяткой, там позади хрюкнули, звякнули зубами, и на секунду попытка вытащить пацана из шалашика прервалась. Второй удар пришёлся видимо куда-то в руку или плечо, так как противник потерял точку опоры и свалился на Касьяна. Парень задёргался сильнее, но было уже поздно. Неизвестный придавил своим весом дёргающиеся ноги мелкого противника, а потом и снова, теперь уже сунув их себе под мышку, стал извлекать суслика из норки.

Касьян не прекращал брыкаться и извиваться, при этом одновременно пытаясь перевернуться с живота на спину. Получалось так себе. В конце концов взрослый здоровый мужчина совладал с тринадцатилетним пацаном и выволок его из завала. И как раз луна высунулась в прореху. Здоровенный, как медведь с лицом, полностью чёрным волосом заросшим, в долю секунды проделал то, что парень пытался все эти три примерно минуты, пока его из лаза вытаскивали проделать. Бандит привстал на пару секунд и ухватив пацана за плечо перевернул его на спину. А потом снова уселся на ноги. Руки, тоже шерстью чёрной заросшие, потянулись к горлу Коськи, и он, уже почти смирившись с извлечением из шалаша, снова задёргался, пытаясь свалить с себя эту тушу. Получалось, если честно, не очень. Это как трактор пытаться сдвинуть с места уперевшись в него плечом.

Руки ворога между тем сомкнулись у парня на горле. Ну, значит, приказа брать живым не было. Был приказ живым не брать. Правда, тогда непонятно, зачем так старательно извлекали из норки, хотя, может решили посмотреть бандиты, а кто же такой их там покрошил уже столько. Кто этот смертоносный убийца⁈ Всё, увидели, оценили и придушить решили. Решил. Медведь ухватился уже обеими огромными ручищами за тонкую цыплячью шею Коськи и стал сдавливать. Получалось у татя пока не очень, слишком большие руку для цыплячьей шейки.

А Коська вдруг бросил паниковать. Дышать бросил, мешали ему, и паниковать заодно бросил. Мозг стал соображать, как тут выпутаться. И сразу придумал. Не нужно пытаться ручонками глаза татю выдавить. Коротки ручонки и до глаз не дотягиваются. Зато спокойно могут дотянуться до пояса, где в ножнах висит нож или кинжал, снятый с последнего убиенного, того самого, с золотыми шпорами и сапогами спадывающими. Ножны были у правого бедра. Теперь там была нога этого борова, но, парень сумел протиснуть ладонь и ухватиться за рукоять. Бандит ворохнулся, пытаясь поудобнее на Коське устроиться, и тем самым дал парню возможность руку с кинжалом высвободить.

Понимая, что шанс у него только один, второй удар этот монстр волосатый ему просто не даст нанести, отломит руку или даже просто выбьет кинжал, Коська решил бить в горло. Если в кадык воткнуть и всякие там трахеи повредить, то здоровяк ты или нет не имеет значения. С проткнутым горлом не живут. Занятый тоненькой шейкой жертвы медведь за его руками не следил. Кислород кончался, и шея болела, как бы сперва он ему там чего не повредил. Медлить было нельзя, и Коська снизу вверх через бороду воткнул кинжал в кадык бандиту.

Хрясь лезвие с таким звуком, как тряпку режут, вошло в горло разбойника, и тот сразу ослабил хватку, засипел, а на голову парню целый ручей тёплой и солёной крови хлынул.

А ведь рубашка почти новая была. Вот толку от того, что он сейчас имеет серебра и золота, которого на дом в Менске или даже Вильно хороший хватит, рубаху тут в селе ни на какие деньги не купишь. А завтра, что в окровавленной гулять. В окровавленной попадье рыбу предлагать. А ещё староста майонез заказывал.