Андрей Шопперт – Бастард. Книга 3. Потоп (страница 8)
Так и произошло. Читаю письмо из Астрахани. Стеньку казнили. Десяток его упоротых помощников в железе поехали на рудники. Остальных раскаявшихся бузотёров отправили рабочими на Сибирский тракт. Будут строить остроги, верфи и причалы. По всей России пару лет назад началась огромная стройка. В царских поместьях и деревнях черносошных то тут, то там, строились водяные лесопилки, кузнецы, мануфактуры. Под новый большой урожай в поместьях делали большие амбары. У крестьянских домов появились сараи для хранения даточного материала для переработки (городские мануфактуры не успевали выполнить царские заказы и отдавали часть работы крестьянам). В крупных деревнях выросли магазины Меховой компании, где продавалась всякая всячина – у народа появились деньги.
За победу под Вязьмой Анджей Кмитец получил высшее воинское звание – фельдмаршал. Но, мой друг отказался командовать армией под Смоленском. Взяв полк гвардейских драгун, он подался на Дон собирать армию против Запорожской Сечи, в которую увезли его жену Марию. Вот, по весне вместе с джунгарами и пойдёт на Сечь с востока, а османы, высадившись с моря, через Николаев, с запада. Нужно раздавить это разбойничье гнездо раз и навсегда.
Мой молочный брат Миша Эдельштейн прислал весточку из Стамбула. Его сестра Мерседес – Кёсем правит Османской империей и народ ею доволен. Янычары, правда, требуют новых походов за добычей. Кёсем повелела разгромить Сечь, а затем, с помощью русского флота, захватить пиратский остров Крит, жители которого тоже жили с морского разбоя. В дальнейшем я предложил разделить богатую Речь Посполитую (Литовское княжество, Курляндию и Пруссию я мысленно забираю к России без разговоров). Мы забираем польские земли до реки Висла. Шведам достанется северная часть с Варшавой, а османам богатая южная (Краков и Львов).
Для того чтобы захватить такую территорию нужны, как минимум, две Дивизии (четыре Бригады). Боевая, та, что будет вести сражения и гнать противника на запад и Осадная, та, что будет блокировать крепости до их сдачи. Гарнизоны во взятых городах я планировал создавать из местного ополчения и союзных дворян. Чтобы идти на Речь Посполитую нужны будут ещё две Дивизии, одна из которых уже формируется в Себеже под командованием Молотова.
От стрельцов, поместной конницы и царской посохи я решил отказаться. По новому указу дворянин может владеть землёй только имея чин в Табели о рангах, который служилые дворяне получили автоматически. Но их детям придётся это звание себе заработать. То есть я как бы подталкиваю дворянских детей к учёбе, офицерству в Бригадах или на гражданской службе. Это, надеюсь, быстро дойдёт до всех помещиков. Для большинства будет лучше по гражданским делам служить, чем кормить вшей в военных походах, ночуя в поле и питаясь, чем Бог на душу положит.
Всех стрельцов переписали в Бригады, оставив на первое время их семьям льготы по налогам. Теперь всё оружие будет выдаваться в полках, а не так, как раньше – кто что принесёт. Все мушкеты должны быть одной конструкции и близкого калибра. То же самое с холодным оружием и солдатской формой. Все солдаты полка будут носить форму одного цвета, а не так как сейчас – кто в чём. У стрельцов и раньше так было заведено. Но на долгих войнах цвета полков перемешивались в винегрет, поступающее пополнение было одето кое-как. И строй стрелецкого полка был похож на разноцветное лоскутное одеяло.
У боевой армии должна быть очень активная конная ближняя и дальняя разведка на хороших быстрых боевых скакунах, а не на чахлых лошадках. Командир Бригады и Дивизии должен знать, где находится враг. Это нужно, чтобы навязать противнику бой на наших условиях.
На поле боя с этого года было новое правило – постараться избежать большого рукопашного боя, который часто приносит большие потери. Мною была разработана новая тактика, согласно которой Бригада может вести успешные оборонительные действия против превосходящих сил противника, а Дивизия может вести наступательные действия против любой армии Европы.
Недавнее сражение под Вязьмой закончилось вничью. Но, в тылу у противника стали действовать наши драгунские и казачьи сотни, нападавшие на обозы и мелкие гарнизоны противника. У “крестоносцев” начался голод. Поэтому генералиссимус Валленштейн не решился на новое сражение, а отошёл к Смоленску, где были большие запасы продовольствия и пороха.
Из других изменений:
1. В полках появились православные священники – выпускники военной семинарии. Они не носили военную форму, но имели чин в табели о рангах. Молитва перед боем значительно поднимает боевой дух бойцов.
2. Создан полк осадных орудий. Вместо тяжеленных осадных пушек времён Ивана Грозного в полку имеются двадцать новых латунных двухпудовых мортир (вес ствола 500 кг), которые довольно легко перебросить от одной вражеской крепости к другой. Десяток залпов осадного полка – стены или башни вражеской крепости превращаются в руины. Мортира предназначалась для разрушения стен, зданий и укреплений при осадах, а также для обстрела целей, недоступных для настильного огня.
С помощью службы Аллена Даллеса, предателей в моём окружении вычисляют довольно быстро. Существует ряд неплохих способов, при использовании которых мы получаем подозреваемого. А дальше истину покажет дыба… В общем, сейчас это – азы контрразведки, букварь первоклассника своего рода. Но для этого времени – прорывная технология, которую я в прошлой жизни узнал во Владивостоке от моего приятеля Петра Унтербергера. Тот, хоть и был инженером, но по велению отца, Приамурского генерал-губернатора, занимался созданием службы жандармов и пограничной стражи. Мы с Петром за “рюмкой чая” много чего тогда придумали, чтобы выявлять шпионов в окружении губернатора…
Вот и перед новым сражением люди Аллена обнаружили шпиона в наших рядах. Думный дьяк Иван Грамотин отвечал за снабжение царских войск и, пользуясь случаем, отправлял врагу записки о составе и расположении наших частей. Мы решили до поры не брать шпиона, а перед Смоленской битвой взяли и заставили передать ложное сообщение о нашем отходе к деревне Ярцево на зимние квартиры. Мол, русские не будут атаковать, а отойдут к обозному лагерю, который за сорок вёрст от редутов. На редутах у Астраханки якобы останутся две Бригады, а остальные отойдут из-за проблем с подвозом продовольствия и фуража. Поскольку ранее от Грамотина была только правдивая информация, то и в эту ложь имперцы должны поверить.
Пять месяцев после битвы под Вязьмой и мы, и противник решали свои задачи. Они пытались взять Смоленск, а моя армия стягивала силы на Смолянскую дорогу. По ранее разработанному плану мы сначала построили редуты за речкой Астраханка и укреплённый лагерь. Противник же, переняв нашу манеру сражения, тоже строил редуты у деревни Синьково, в двух верстах от наших укреплений. Расчёт крестоносцев был прост. Осаждённые в Смоленске держались из последних сил. Крепость была на грани сдачи. Имперцы планировали измором в ближайшие недели взять её и пересидеть зиму в Смоленской крепости, а весной с новыми силами идти на Москву. Поэтому, их войско в конце осени было разделено на три части. Первая часть (силы сдерживания) находилась за десять вёрст от Смоленска в укреплённом лагере у деревни Синьково, напротив наших редутов. Вторая часть “окружала” Смоленск и “сидела” в деревнях, на прилегающих к крепости дорогах. А третья часть находилась посередине между двумя другими в укреплённом лагере у деревни Гедеоновка, где находился штаб и главный обоз “крестоносцев”. В каждой части где-то двадцать-тридцать тысяч солдат.
Мой план был таким – бьём врага по частям, не давая им времени прийти на помощь. За ночь самая боеспособная половина российской армии должна была совершить обходной марш-бросок по разведанному пути в тыл противника. Где-то двадцать вёрст по ночной, слава богу не заснеженной, дороге. Каждому нашему полку и батарее были приданы проводники из местных, чтобы никто не заплутал в пути. В авангарде шёл полк конной дальней разведки (500), привычный к долгим ночным маршам. Затем выдвигались все четыре номерные Бригады без большого обоза (24000), которые тоже были привычны к таким походам. Все четвертьпудовые пушки (единороги) в Бригадах были на новых лафетах с рессорами и с железными осями. Замыкали строй джунгары (калмыки). Их пятитысячный отряд получил лёгкие бамбуковые копья, которые воины степей жаждали попробовать в деле. В арьергарде вместе со мной шёл гвардейский батальон егерей (500), который был моей личной охраной.
На рассвете мы сбили охранные заслоны противника у Гедеоновки и, развернувшись полукольцом с юга, начали артобстрел неприятельского лагеря. В стане противника началась паника и массы паникёров рванули в сторону спасительного (как им казалось) Пасовского леса, к броду на речке Стабна. Наши пушки били по лагерю и убегающей толпе, потерявшей волю к сопротивлению.
Имперский генералиссимус Валленштейн попробовал пробиться к Смоленску, возглавив прорыв имперского рейтарского полка. Но его удар был остановлен стеной картечи и частых залпов батальонов Первой бригады. Гвардейцы на тренировках довели частоту ротной стрельбы до пяти выстрелов в минуту. И хотя на поле боя удавалось сделать лишь три-четыре залпа в минуту – такой плотности огня не выдерживал ни один атакующий полк. А там ещё и единороги выплёвывали картечь по пять раз в минуту. Остатки рейтар, попав в кольцо окружения, сдались, а за ними и оставшиеся в имперском лагере выбросили белый флаг. Всё действо заняло не более часа.