Андрей Шопперт – Бастард. Книга 3. Потоп (страница 9)
У брода через речку Стабна на другом берегу уже стояли Семёновский полк и переправившаяся батарея поручика Дайчина Кереитова, которая расстреливала картечью толпы убегающих. Вскоре в речке образовалась дорога из трупов по которой можно было перейти на ту сторону не замочив ноги… А следом за прореженными кучками продрогших в воде людей, через запруженную Стабну перешли джунгарские полки. До леса по прямой от брода было около версты и степняки, развернув строй, начали охоту за обезумившим войском беглецов. Мало кто из имперцев добежал до леса.
Осаждающие Смоленск полки крестоносцев, получив известие о разгроме имперской ставки, бросив осадные пушки и обоз, начали отходить на запад, стремясь уйти от разгрома. Не удалось. Вся огромная толпа отступающих застопорилась на паромной переправе у речки Дубровенка. Речной паром зараз мог перевести лишь два десятка всадников или полсотни пеших. Желающих переплыть на тот берег в ледяной воде было мало. Вот тут то их и настигли джунгары, собрав кровавую жатву в первом сабельном ударе. Имперцы, потеряв несколько тысяч бойцов, поняли, что пришла Смерть. Попытались сделать каре у переправы. Но тяжёлая картечь единорогов Дайчина Кераитова разрывала головы, отрывала руки и ноги у пытавшихся дать отпор. Через пару минут ловли картечи обезумевший противник бросился в обжигающую холодом воду. До другого берега добрались немногие… Очень немногие. Оставшиеся в живых сдались, как и двадцатитысячное войско имперцев, окружённое на редутах у деревни Синьково.
Царь повелел устроить фейерверк на празднование Нового Года. Что ж, китайские мастера весьма искусны в этом деле. Народу нравится. “Хлеба и зрелищ”. С хлебом в России уж который год нет проблем. А в Себеже и в Москве по царскому распоряжению открылись театры, которые показывают пьесы Шекспира и Дарьи Кировой. Эта девушка стала первым русским профессором в Себежском университете. В Москве на Воробьёвых горах тоже начали строить университет. Специалистов в министерствах и коллегиях не хватает. По царскому указу всех более-менее грамотных людей по Москве к делу приставили и назначили хорошее жалование. Но за это и спрос не шуточный.
Vilain (фр. гадкий) Евдоким на заседании в министерстве набросился на меня, когда я сказал про его воровство. Этот царский ближник путает царскую казну со своим карманом. Вот и на день рождения царя этот бывший bouffon (фр. скоморох) отличился. Десять фунтов серебряных монет отвалил за ружьё немецкого мастера. Тот оружейник Август Коттер, по прозвищу Шпарр, уже лет пять назад осел в Себеже со своей мастерской. Делал, как все мушкеты и пистоли, но имел в заначке это… Евдоким, этот сын путаны, имеет нюх на всякие штучки. Вот и у того мастера нашёл в подарок царю ружьё, “коего никто не делал”.
Ха-ха! “Никто не делал”? А как же, как же! Да дед этого Шпарра – нюрнбержец Августус Коттер и делал! Это же он ещё сто лет назад сделал семигранный ствол аркебузы. А его внук-тёзка просто повторил творение деда на новых станках. Только сделал ствол внутри не семи–, а шестигранным.
Видел я эту, как её называет царь, “винтовку”. Ничего особенного, только ствол нужно правильно сделать. И скрученные длинные пули к стволу отлить с примесью олова, чтобы не так засвинцовывали ствол. Так и “винтовка” и пули получаются на вес серебра. Для солдат, бывших лапотников, такое оружие не годится. Сразу испортят. А вот царю винтовка понравилась. Он сам стрельнул по полену в Кремле. За триста шагов попал с первого раза. А потом и вовсе царицу заставил стрельнуть. И она попала! Евдоким от радости чуть в пляс не пустился. А мне эту “винтовку” теперь до ума доводить по царской воле. Перво наперво царь приказал сделать медный колпачок и снизу нанести покрытие, что вспыхивает от удара по колпачку. Даже посоветовал из чего такое покрытие можно сделать. Это нужно, чтобы искры не брызгали в лицо стрелка при выстреле. Что ж, будем с вызванным из Себежа Жаном Рэ делать этот, как говорит царь “капсюль”. А “термометр”, что Жан пытался сделать, пока подождёт…
Закончились переговоры. Не ожидал, что сестра Мерседес станет такой… жадной. Торговалась в договоре за каждый фунт серебра. У её империи народ побогаче нашего. И налоги собирают без проблем. И торговля процветает. Правда, критские пираты грабят местных купцов на море. Но для этого договор и заключаем. Сначала Кёсем поможет нам уничтожить разбойничью Сечь на Днепре, а потом и мы ей поможем захватить разбойничий остров Крит. Сделать и то, и это будет весьма непросто. Мы продолжаем воевать с империей Габсбургов и всем католическим миром, а империю Кёсем сотрясают разбойничьи бунты.
Ничего. Как-нибудь всё решится. А я до сих пор поверить не могу, что моя хохотушка сестра стала султаншей. Помню, как она вместе с Кирой отомстила соседскому псу, что рычал на них. Пока Мерседес угощала собаку едой, Кира привязала к хвосту пса верёвку с колокольчиком. После этого пёс чуть не охрип от лая, гавкая ночью на медного нарушителя границы двора…
А ещё эти две дурынды, стянули у Анджея Кмитеца пистоль, залезли в лодку и поплыли в море пиратствовать. Их на версту от берега унесло. Хорошо, что рыбаки мимо проходили и взяли их на буксир.
Сейчас сестра совсем не похожа на миленького щеночка нашего детства. Она превратилась в красивого, но страшно опасного Цербера, который готов разорвать своего врага. Мне было даже как-то не по себе, когда я видел её такой…
Вот уже прошёл целый год в моих приключениях с посольством. В столице Чосона у вана Квагхвэ-гуна в прошлом году нас не приняли – мол, они не говорят с врагами наших хозяев. На Рюкю же король закатил пир в нашу честь и даже написал письмо царю Вайсу, чтобы породниться. У короля Иоганна старшему сыну десять лет, а у царя – дочери Елене четыре года. Самое время начать переговоры о свадьбе, которую можно сыграть лет через десять.
Рюкю и впрямь разбогател на торговле с Россией и Китаем. Многие жители столицы и офицеры короля ходят в парче и шёлке, словно китайские мандарины (чиновники). У мандаринов в Китае своя Табель о рангах. Чтобы стать чиновником нужно сдать сложный экзамен. Тупой сын богача не станет мандарином. Вот и у нас царь хочет ввести что-то похожее.
В Поднебесной дела идут очень плохо. Советник Императора попросил меня даже поучаствовать в битве против восставшей армии крестьян. Я дал советы принцу, третьему сыну императора, Чжу Чансюню. Помог на трёхмерной карте разместить войска и подсказал варианты обхода с обеих сторон. Принц выиграл битву, благодаря моим советам. Тогда император послал своего сына на освобождение Чосона. Российское посольство, заключив договора, отплыло к устью Амура, а я с сотней моих гвардейцев решил заехать в родовое имение Ани в Хваныне (Чосон).
В тех краях как раз бушевало восстание корейского генерала Квак Чеу против захватчиков. Маньчжуры не могли победить восставших и пытались устрашить народ карательными мерами. Отец Ани адмирал Ли СунСин был когда-то другом генерала Квак Чеу. Поэтому маньчжуры схватили мою подругу и решили повесить назло восставшим. Я приехал в порт как раз вовремя. Аню уже ввели на эшафот, когда я с сотней гвардейцев вошёл на площадь.
Залп сотни наших мушкетов решил дело. Раненных маньчжур добивали расхрабрившиеся местные жители. Вскоре в город пришли части крестьянской армии генерала Квак Чэу. Он провозгласил Аню королевой Чосона, спасительницей нации и призвал всех вступать в её армию.
Третий принц Поднебесной соединил свою армию с нашей. Так начался наш путь на столицу, в которой сидел король – двоюродный брат Ани. Больших боёв не было. Столица открыла ворота перед освободительной армией.
Принц Поднебесной сделал Ане предложение и она, по настоянию приближённых, стала женой принца. Вскоре их короновали. Мне надлежит вернуться в Поднебесную, чтобы помочь армии императора. И мы с Аней расстаёмся…
https://vkvideo.ru/video-34005_456242866?ref_domain=yastatic.net
Глава 5
Из хорошего железа гвозди не делают. Умного человека в армию не берут.
Царь был очень недоволен, как выполняются его указы, касающиеся церкви. Мне, опытному греку, было проще пойти на пост Патриарха, чем природным русским. Местные привыкли к церковному гонору, с которым они вмешивались в дела страны. “Мы люди божьи и Бог говорит нашими устами”. Такое проходило при других царях. Но, государь Виктор, да и царица Феодосия – не такие. Они не бояться анафем и проклятий из уст недоброжелателей, а повелевают всех строптивых митрополитов отправлять простыми священниками в Сибирь на крещение туземцев. А ежели кто упорствовать станет – в железо и на дыбу. Дубыня Усладов и его люди в этом толк знают.
Я же, приняв патриаршество, стал помогать царю и царице. И на меня, и на моих приближённых тут же посыпались милости: дорогие подарки, земля для строительства Московской семинарии, торговые льготы. Правда, во время инвентаризации церковного имущества, учреждённая Монастырская коллегия забрала примерно половину золотых и серебряных вещей. Излишки, так сказать. В церквях и монастырях, где противились указам царя и царицы, половину земель перевели на казну. Были крестьяне крепостные монастырские, а стали государственные вольные (к ним относились теперь черносошные, крестьяне с новых земель и служилые однодворцы). Говорят, что перешедшие “в казну” очень довольны, несмотря на увеличение подати. Во первых, государство даёт в долг скотину (лошадей, коров, овец…) и семена, а взамен требует фиксированную не слишком большую часть урожая. Во вторых, барщина уменьшена или совсем заменена оброком. В третьих государственным крестьянам на Юге и в Сибири дают землю в аренду и дают отсрочку от уплаты подати на три года. Народ валом повалил из перенаселённых деревень с крохотными наделами. Царь даже пожилое за таких крестьян дворянам выплачивает.