Андрей Шопперт – Бастард. Книга 3. Потоп (страница 7)
– Еntschuldigen Sie bitte (нем. извините, пожалуйста). Вы тут это… Поосторожнее.
Ухожу! Ухожу из этого гадючника. Эти “благородные воспитанницы” поначалу вели себя тихо, но быстро поняли, что надо мной можно издеваться и ничего им за это не будет. Ну поругает их немного Хома и всё (телесные наказания учениц запрещены). Им недостаточно было простого неповиновения – начались “шутки”. То сломают ножку у стула и смеются, когда я упаду; то в мою сумку засунут дохлую мышь и визжат от радости, увидев мой испуг. Ещё они любят тыкать меня в моё голодное детство, когда я просила милостыню на паперти. Юная княгиня Трубецкая как-то спросила, улыбаясь:
– Почему Вы ходите в обносках? Как же на такую должность взяли нищенку. Здесь же учатся девушки из знатных семейств…
Я тогда ответила ей:
– Ну тебя же взяли в школу… Пожалели родителей. Ведь у тебя нет извилин в мозге. Нечем думать, можешь только повторять слова своих подруг.
Такие мои пикировки продолжались с ними изо дня в день. Причём большинство девочек в классе любили меня и относились хорошо, но эти мухоблудки…
Всё! Ухожу в университет учительницей русского языка и эсперанто. Со скрипом была допущена к экзамену зимой. Молотов тогда помог. Сказал на Совете, что я воспитанница царя, почти родственница. Профессора поулыбались, припомнив, что я за родственница, но к экзамену допустили. Если бы я была тогда на одном уровне с мужчинами-претендентами, то не прошла бы. Молотов им такие вопросы на эсперанто задавал, что они и на половину верных ответов не дали.
Молотов… Как уехал в конце зимы, так и не наведался. Говорят, его после Орши в капитаны разжаловали. Ну, это точно не за трусость. Ваня наш храбрец… и наглец… Постоянно тискал меня и целовал. Я что? Маркитантка пятиалтынная? Не скрою, я порой отвечала на его ласки. Я, в конце концов, просто слабая женщина… А он себе возомнил, что я ЕГО женщина. Два раза сватался в прошлом году, но получил от ворот поворот. Другой бы отступил, но этот… И чего я в нём нашла? Пьяница, бабник, хвастун и матерщинник. Всё своё жалование спускает на пьянки с друзьями и на доступных женщин. Говорит, что любит меня. Что-то не заметно. Разве это любовь? Сказал на ассамблее, что любит меня и на спор в подтверждение выпил полштофа (600 мл) полугара. Потом упал под стол, а надо мной дамы смеялись…
Или вот еще… Вспоминаю наш разговор:
Я: – В этом ты прямо как мой дедушка. Он тоже ни одной юбки не пропускал!
Молотов: – Это комплимент?
– Ваня, ты дурак? Ну кто будет этим гордиться?
– Не знаю… Среди моих друзей это считается приключением… Постой… Даша, так ты и меня и моих друзей дураками из-за этого считаешь?
– Ну… Не только из-за этого. Вы винище жрёте, как не в себя. Врёте начёт своих подвигов. После школы хорошо если две книжки прочитали!
Молотов тогда задумался, загибая пальцы и ответил с улыбкой:
– Три. Я прочитал три… Правда, если считать Воинский Устав.
Вот такой он балбес.
Но, без него как-то грустно. Никто не провожает до дома. Никто не смешит. Никто не приносит нелепые подарки. Никто не целует… Тоска!
Ладно. Проживу и без этого. Нужно подготовиться с научному диспуту “Рассуждение о методе, чтобы хорошо направлять свой разум и отыскивать истину в науках”. А то опозорюсь перед профессорами и студентами…
На Балтике удалось собрать в эскадру тридцать три корабля: восемь царских фрегатов и десять бригов, и ещё десять военных флейтов и пять военных галеонов Меховой Компании. Капитаны моей эскадры, представлявшие с десяток разных народов, без проблем общались между собой на эсперанто и передавали сообщения с помощью поднятых флагов-сигналов или семафорной азбуки. Ведь согласованность действий в сражении – это половина успеха.
Наши противники, католики, собрали в Дании крупную эскадру. Двадцать больших галеонов под командованием опытных датских и испанских капитанов. И направили на Ригу пятитысячный десант испанцев на торговых судах Дании и Ганзы. Хорошо, что мы в этом году успели поменять короткие дрейки на мощные пудовые и полупудовые единороги. Теперь мы можем прошивать вражеские борта не только в упор, но и с относительно безопасного расстояния в два кабельтовых (370 м).
Наши фрегаты идут первыми в линии. Их толстые, почти аршинные борта выдерживают попадания любых вражеских ядер. Задача у нас одна – потопить или захватить вражеский флот. В Рижском заливе мы и встретились. Датчане, свалили в бок, предоставив право союзникам биться в одиночку. Испанцы на своих высоких слабо манёвренных кораблях едва успели встать в линию, как мы начали обстрел их линии брандскугелями. Опытные канониры раз за разом всаживали в корпуса вражеских галеонов горящие ядра. Запылал их флагман, шедший первым, потом следующий, следующий. Когда загорелся и замыкающий корабль испанского вице-адмирала, то все остальные корабли противника бросились в рассыпную. Организованное сопротивление закончилось. Датский адмирал благоразумно поднял белый флаг. Следом за ним взвились сигналы о сдаче и на остальных кораблях и транспортах. Почти захваченных шестьдесят кораблей и десять тысяч пленных. Хороший улов! Балтика снова наша!
За десять лет количество моих подданых выросло раза в два. Присоединились остров Банка, порт Сингапур и захваченный у португальцев торговый пост Макао. Число европейских подданых на моих землях выросло многократно. Моряки, солдаты, купцы, ремесленники, священники, лекари и даже менестрели. Кого только не занесло в наш забытый Богом уголок. Но забыт Богом он был только по европейским понятиям. Поднебесная империя была больше Европы и по количеству населения и по числу мануфактур. Качество и количество предлагаемых к вывозу китайских товаров поражало воображение. Они даже предлагали дешёвый металл похожий на тот, из Катовице, из которого мы делали латунь, смешивая его с медью. Медь мы привозили из свободного от власти японского сёгуна города Нагасаки. Олово с острова Банка позволяло нам делать бронзу. Вот так мы начали лить надёжные бронзовые пушки. Корабельные мастера каждый год строили новые военные и торговые суда. Почти половина мужского населения страны так или иначе была связана с флотом. Проблем с порохом у нас нет. Сырьё для селитры добываем из гуано на ближайших островах, а серу берём из потухших вулканов у острова Хоккайдо. Семён там окончательно взял власть в свои руки после смерти короля-тестя. Так что мы теперь с ним короли. Кхе-кхе… У меня в столице, кроме обычных школ, теперь и гимназия есть и навигацкая школа.
Торговля приносит мне очень хорошую прибыль. Кроме Китая и Японии, наши купцы ходили и в Чосон (Корею), на Хоккайдо (мех, серебро), в ставший городом русский Риверо на Амуре (мех, торговые суда) и за океан в Калифорнию (золото, медь). Олово с острова Банка мои купцы везли в Россию через Индийский океан и Персию. В Астрахани меняли металл на оружие, станки, инструменты, подзорные трубы, книги и учебники. Серебро для обмена с Поднебесной мы добывали ещё и с манильских галеонов. За десять лет мы их шесть штук поймали (с помощью информации от манильских портовых чиновников). Эти морские великаны были нагружены серебром под завязку. Испанцы попробовали было дать нам бой. Собрали куцую флотилию. Но их кораблей в Маниле было всего ничего. Мы отбились без труда. Даже один галеон взяли на абордаж.
А теперь вот новый большой остров осваиваем. Формоза. Он официально считался португальским, точнее испанским, так как Португалия вошла в состав Испании. Но войск на острове не было, кроме нескольких торговых факторий. Ханьцы из Поднебесной тоже не спешили осваивать эту огромную территорию. Она была раз в десять больше крупного балтийского острова Готланд. Китаю сейчас не до Формозы. Страну сотрясают крестьянские восстания и мятежи отдельных князей. А с севера на Поднебесную совершают налёты дерзкие маньчжуры, которые понемногу захватывают всё новые и новые территории и даже Чосон (Корею) обложили большой данью.
Мамай, то есть генерал Мамаев, присылал весточку, что собирается с российским посольством в Чосон и Поднебесную. Может заедет и ко мне на Рюкю, расскажет новости. Ведь мой племянник Виктор теперь российским царём стал. Может и возьмёт меня к себе под крыло. Ведь Россия, глядя на карту, – самая большая страна в мире.
Глава 4
Лучше войн могут быть только войны!
В сентябре у Астрахани началось восстание Стеньки Фрязина – сына корабела из Италии, что был приглашён на Волгу ещё во времена Ивана Грозного. Дума просила послать на подавление бунта две сотни солдат, но я, помня, как разрослось в том моём мире Разинское восстание, отправил один из батальонов номерной бригады и дал задание набрать в волжских городах ещё пятьсот стрельцов. Вместе с полком калмыков-джунгар этот отряд должен без труда раздавить полутысячную ватагу разбойников.