Андрей Шопперт – Бастард. Книга 3. Потоп (страница 3)
Луиза – Я хочу выйти замуж за принца!
Дайчин – Я хочу прославится на поле боя!
Я, глядя на Дашу – Я хочу быть богатым и баловать свою жену и детей!
Даша – А я хочу чтобы был мир во всём мире!
Мои дружки надорвали животы от смеха… Мир во всём мире!
Затем Луиза завела за столом разговор о правах женщин. Заявила, что мол русский “Домострой” слишком жесток к женщинам. Нужно уравнять права мужчин и женщин. Даша поддержала её и тут такое началось. Мои друзья-офицеры приводили примеры того, что без “Домостроя” женщины пропадут в этой жизни. Эти книжные заповеди для них надежда и защита. Мол, женщинам нужно жить по “Домострою": вести себя достойно, честно, не блудить и постоянно молиться. Слушать во всём родителей, а затем и мужа своего. Безропотно сносить все наказания. Не сметь перечить мужу и не осуждать его. Мои друзья офицеры подняли тост за то, чтобы Даша была послушной женой мне и днём и ночью. И весело рассмеялись. Ну, что поделать, шутки у офицеров зачастую соответствуют поговорке “Чем больше в армии дубов – тем крепче наша оборона”. Но Даша не оценила офицерский юмор. Сказала, что не хочет быть рабыней своего мужа.
– У меня есть мечта – стать преподавательницей в Себежском университете. А там мне придётся и говорить и спорить с другими мужчинами. Если это не понравится моему будущему мужу, то извините…
– Да что ты там бормочешь? – встрял уже пьяный капитан Игнатьев, – Жена равна мужу? Да где это видано? Везде женщина раба мужа своего!
– А у моего брата жена ему ровня, – возразила воспитанница Луиза Ульрих, – Царица Феодосия может так за себя постоять, что даже царь ей почти всегда во всём уступает!
– Ну, это совсем другое, – сказал я, пытаясь смягчить ситуацию.
– А вот и не другое, – выпалила мне в лицо Даша, – Раз Вы так плохо относитесь к женщине, как к человеку… То и разговаривать нам с Вами не о чем! Прощайте, Ваше Превосходительство.
Обращения по Табели о рангах только ввели, но Даша не преминула ввернуть и то, что мы не ровня по положению. Она – вольноотпущенная учительница. А я – генерал и крупный помещик.
Короче она ушла, хлопнув дверью. Увидимся ли ещё.
А сражение на поле под Оршей набирало оборот. Противник попробовал пробить наш центр, пустив пеших запорожцев, но выстрелы пушек и ружей обратили их в бегство. Матвей Прозоровский решил на плечах отступающих ворваться на чужие батареи и послал вдогонку за противником всю поместную конницу, а следом бригаду белорусов. Наша конница и вправду ворвалась на позиции вражеских батарей и порубила канониров, но вот с закреплением успеха вышел конфуз. Крылатые гусары ударили во фланг наступающей белорусской бригады, которая не успела построится в каре. На плечах бегущих белорусов, гусары ворвались на позиции Четвёртой бригады и началась рубка. В это время противник ударил по левому флангу, где стояли стрельцы. Фланг бы устоял, но тут из леса выскочило несколько полков имперских кирасир и начали рубиться с драгунами. Это всё равно, как если бы портовый грузчик вызвал на бой заморыша с паперти. Без вариантов…
Главнокомандующий Семён Прозоровский дал мне приказ вместе с гвардией идти в контратаку. Но, я ослушался его, оставшись на укреплённых позициях мимо которых к переправе бежали наши полки. Мы остановили врага, не отступили. Почти вся наша разбитая армия смогла уйти на другой берег Днепра.
https://vkvideo.ru/video-18255722_456243226
Глава 2
Наконец-то. Неделю назад я стал более-менее уверенно ходить. Полноценная речь вернулась чуть раньше. За три месяца вынужденного отпуска в стране много чего произошло. Моя порфирородная супруга Дося “спустила собак” на Боярскую Думу и церковников, что были замешаны в покушении на нас. Тех, кто принимал участие лично, вешали на дыбу и били кнутом до тех пор пока те не начинали “говорить”. Были мужчины, которые выдерживали пытки и не признавались, но таких было немного. Женщины же выкладывали всё на блюдечке после первых же ударов батогами или недолгого погружения на канате в чан с нагревающейся на огне водой. Говорят, визжали, как только пятками касались почти кипятка. Ни одна не продержалась… Всё выложили про мужей, как на духу.
Царица, впитав в себя всю жестокость природных Рюриковичей, между тем, лишь подписывала указы Боярской Думы о пытках. Дося переложила с себя ответственность на Думу, что стала почти совершенно ручной после очередной чистки. То есть это бояре посылали на дыбу семьи своих бывших коллег, а царица лишь уточняла своим пером – “без смертоубийства”. Имущество и крепостные ссыльных отходили государству. Это и меры по наведению порядка значительно увеличили сбор податей в казну. Число наших дворцовых крепостных за год удвоилось. Тут многое сказалось: жёсткий контроль выполнения указов, новый подход к родовспоможению, поголовные прививки против оспы (сотни российских лекарей и десятки заграничных врачей каждый год получали за это казённые деньги), карантин больных во время эпидемий и уничтожение заражённых вещей и одежды, введение для царских крестьян правил домашней гигиены (раздельное проживание людей и домашнего скота, мытьё рук перед едой), указ о строительстве новых домов (запрет на печи по-чёрному), запрет на тяжёлые работы для больных, запрет на работу беременных женщин перед родами, запрет на хозяйственные работы приводящие к массовому переохлаждению (дождь, снег) или переутомлению (надрыву). Кроме запретов вводилось обязательство перевести всех царских крестьян на четырёхполье (предписание в брошюре) с бесплатной разовой выдачей семян картофеля. Так же царские крестьяне по указу получали “в аренду на разведение” лошадей, коров, овец, кур с обязательством сдавать властям небольшое количество мяса, масла, шерсти, яиц, картофеля. За это отвечал сельский староста или царский приказчик. Причём отвечал рублём, а то и “поездкой” в Сибирь. Всё это вкупе делало жизнь царских крестьян лучше и дольше. В деревнях с помощью квалифицированных лекарей и повитух стало больше удачных рождений и меньше смертей.
Уездные переписи хоть и выявили разные уклонения от налогов, но в целом увеличили поступления в казну от ранее неучтённых, но используемых земель. Внутренняя и внешняя торговля за последние пять лет показали взрывной рост. Даже в захолустных деревнях у крестьян появились деньги. Ограничение внутренних таможен, строительство дорог, развитие речных путей – всё это способствовало десятикратному росту торговых налогов. Там, где раньше за сезон по рекам проходила сотня торговых судов, ныне проходила тысяча.
Количество государственных и частных мануфактур за пять лет тоже увеличилось примерно в десять раз (начальные показатели были очень низкими). Раньше были десятки шахт, рудников, мануфактур с водяными колёсами (кузницы, лесопилки, мельницы и т. д.), а теперь их стало – сотни с тысячами наёмных рабочих. Ведущие специалисты, правда, были в основном заграничные. Но, и своих уже хватало. Ремесленные школы и реальные училища уже выпустили первых учеников.
Мои ближники Евдоким и Голова, пользуясь случаем, открыли несколько мануфактур, взяв у меня деньги в долг. Стекло, кирпич, керосиновые лампы, бумага, лекарства, медицинские инструменты, печать учебников – всё это могло за год принести огромную прибыль.
Генерала Молотова разжаловали в капитаны после поражения под Оршей. Я тогда болел и решение принимала царица. За то, что он геройски задержал неприятеля – Георгиевский крест (уже второй у него), а за то, что не выполнил приказ главнокомандующего – был наказан разжалованием. Правда, Дося капитана Молотова тут же назначила командовать одной из гвардейских рот по охране Кремля. А когда я оклемался, то снова отправил его в Себеж к Даше. Дал ему приказ сформировать из новобранцев новую Пятую бригаду. Восстановленный генерал, на крыльях службы и любви, улетел из Москвы, как вольный сокол… А я с моим полу расколотым черепом, чувствую, что я не смогу теперь ни на лошадке, ни на кораблике…
Заходит супруга Дося и мой старший сын Александр, что начал ходить в царскую гимназию. Спрашиваю у школяра:
– Как дела в гимназии? Не обижают?
Пятилетний сын удивлённо смотрит на меня:
– Батюшка, я же царский сын, кто меня обидит?
Вспоминаю, малолетнего царевича Ивана, которого восставшие бояре при поддержке моей жёнушки повесили, как татя, а его матушку венчанную царицу Варвару (Марину Мнишек) убили прямо в её спальне.
Моя супруга поняла, о чём я подумал, и поспешила перевести разговор в другое русло:
– На обед приглашён французский посол Оливье-Жуй дэ Глотай.
Увидев, как я улыбнулся, она продолжает в том же духе:
– Я выписала из Бранденбурга к нам доктора Ганса Трахенбюргера…
– Кого “трахен”? Бюргера? Садомит какой-то… – грожу супруге указательным пальцем.
Тут мой сынок интересуется:
– А кто такой садомит?
Моя венценосная супруга, пропустила вопрос сына мимо ушей и взмахнула рукой, чтобы дать мне леща, но вовремя остановилась, вспомнив про мою травму.
– Дося, – сказал я, обнимая мою дражайшую, – Бить своего царя при ребёнке и слугах – это же не наш метод… Вот ночью…
– А что? Ночью драться можно? – снова интересуется любопытный Александр.