Андрей Шопперт – Бастард. Книга 3. Потоп (страница 2)
Местные воины (чжурчжени) о новом строе и не слыхали. На Амуре и Сунгари бьются по старинке, как сотни лет назад. Главное оружие – сабля, лук и стрелы. Основное преимущество перед нами – бой в дождливую погоду. Степняки могут подъехать к “беззубым” из-за дождя мушкетёрам на полсотни шагов и с лошадей будут осыпать стрелами пока не уничтожат. У наших офицеров есть револьверы с залитыми салом пулями. Но дальность прицельной стрельбы таких пистолей тридцать шагов. Да и сухой порох на полку в дождь сложно насыпать. Противоядие здесь одно – пушки. Пара-тройка выстрелов картечью сделают своё дело. Это мы сумели показать при сражении с чжурчженями в дождь.
А ещё мы хорошо разведали местность вокруг острога. В паре вёрст отсюда дорога на юг уходит в ущелье. Там то можно было под нависающие скалы заложить пороховые заряды. Мы так и сделали, когда узнали о приближении врагов. Двухтысячный отряд вождя Буджантая (зятя чжурчжэньского хана Нурхаци) вошёл в ущелье, а мы поставили батарею в полуверсте от выхода на нашей стороне. На склоны горы, по моему приказу залезла рота егерей-штуцерников. Так чжурчжени попали в ловушку. Попытались атаковать нас в лоб – нарвались на картечь и ружейные выстрелы моего сводного батальона. Буджантай погиб в бою, а остальных мы перебили в ущелье. Если враг не сдаётся – его уничтожают.
Теперь мы в относительном спокойствии. Крупных отрядов противника поблизости нет. Местные племена, в основном, заняли выжидательную позицию и ждут, чья возьмёт. Знамёна (армии) чжурчженей ушли в набег на юг к Поднебесной и в Чосон (Корею). Из письма я узнал, что в Нерчинск (столицу Амурского края) уже прибыл новый губернатор. Скоро пришлёт в наш острог на Сунгари своего воеводу со стрельцами. Мне же надлежит летом спуститься с ротой гвардейцев вниз к устью Амура и сопровождать послов в Чосон и Поднебесную для заключения договоров с Россией. Что ж, это не простая задача. И там, и там разгорелись восстания против власти, а на границах строят полчища степняков, готовых растерзать подраненную добычу. Ничего, нам не впервой продираться сквозь строй врагов.
Пока слуги арестованного боярина сидят на ночных горшках, я выхожу из комнаты и думу думаю:
– Дубыня Иванович, – выводит меня из задумчивости мой товарищ по Комиссии и показывает в руке блестящую золотую цепь, – Вот. После клизмы золотишко из них полезло. Два горшка набрали… Десять человек – больше пуда золота. Вот бы коровы так…
– Однако, – машу руками на товарища, источающего отнюдь не цветочный запах, – Занесите описание в протокол и прикрепите к делу. Кто там у нас сегодня следующие? Салтыковы? Ну поехали к ним.
Довольный товарищ закрутил в воздухе золотой цепью и проорал лозунг нашей Комиссии:
– Слово и дело!
Мы не чжурчжени, как называют нас ханьцы. Мы – маньчжуры! Я заставлю всех вокруг называть нас так. Пока что у нас немного сил. Всего четыре знамённые армии, каждая числом в полтора тумена. Я во главе Жёлтого Знамени. У моего отца, Нурхаци, четыре выбранных наследника. Причём, я последний в этом списке. Но, я не преклоню колено перед братьями, а сяду на трон отца. Я в это верю!
После моей женитьбы на монгольской принцессе Джерджер, отец послал меня в поход на Чосон вместе с прославленным полководцем Эйду. Отец сказал, что моя вторая жена пока ещё слишком юна для рождения ребёнка, а я, глядя на её красоту, перестаю себя контролировать. Да, это точно. Её имя можно перевести как Красавица. Она такая и есть. Верю в то, что мы, как и её предок Чингисхан, завоюем Поднебесную и другие страны. А пока что моя задача захватить Чосон. Эта некогда могучая страна была разорена долгой войной с японцами, которых она смогла победить благодаря своему непобедимому адмиралу Ли Сусину и помощи армии Поднебесной империи. Сейчас ни адмирала ни помощи Поднебесной уже нет. А есть война чосонских кланов между собой. Наше Жёлтое Знамя (армия) разбило корейскую армию на границе и победно дошло до столицы Чосона. Корейцы с помощью китайского военачальника Вэньлуня сменили старого Правителя на молодого Инджо. Новый король отказался платить дань нам, маньчжурам, и выбрал войну. Он отдал приказ казнить наших парламентёров. Дети Чингисхана такое не прощают. Нам помогли противники короля и открыли одни из ворот города. После штурма я приказал убить короля, а всех остальных принцев забрал в заложники во дворец отца. Чосон, обретя своего старого трусливого короля, будет платить нам дань всем, что у них есть: деньгами, рисом, шёлком, скотом, рабами. Эти чосонские свиньи во время переговоров называли нас тупыми пастухами… Ну что ж… Теперь выпускники их университета будут убирать навоз в моих конюшнях, а сдавшиеся солдаты Чосона будут идти в бой впереди нашей армии. Пусть кровью смоют трусость своих правителей.
От командования Четвёртой бригадой перед битвой меня отстранили. За то, что я покритиковал Прозоровского, как тупо тот вёл себя под Минском, не пытаясь разбить разрозненные части имперцев на марше. А когда противник объединился, то идти в бой было уже неразумно. Началось наше отступление от Минска к Орше. Подошла моя бригада из Себежа. Ждали с юга прихода Второй бригады Кмитеца. Ради объединения с ней можно было бы отойти от Орши к Смоленску. Я об этом и сказал на военном совете. Но большинство командиров и воевод, состоящее из родовитых бояр и дворян, проголосовало за битву. Кто-то в шутку сказал, что только царь Виктор и генерал Кмитец никогда не проигрывали в сражениях, когда командовали войском. Мол, покажем, что мы и без Кмитеца можем победить.
А войско у нас собралось неплохое. Три сводные царские бригады (около 15000 солдат), стрелецкие полки (10000), белорусская бригада (10000), царская поместная конница (5000), пластунские полки донцов из-под Воронежа (5000) и пять тысяч посохи, что возвели редуты для батарей и охраняли обоз. Итого пятьдесят тысяч бойцов. Правда, взаимодействие частей, кроме царских бригад, внушало опасение…
У противника сил было больше, но у них получалась какая-то сборная солянка. Везучий имперский генерал Валленштейн собрал под Минском огромную армию: имперцы (австрийцы, баварцы, венгры, хорваты – всего 20000), поляки и запорожцы (20000), пруссы и немцы (10000), курляндцы и литовцы (5000), испанцы (5000). Итого около шестидесяти тысяч. Французы отозвали назад свою армию (5000). У них в стране началось противостояние сторонников молодого короля и его матери. Эти опытные солдаты могли склонить чашу борьбы в любую сторону.
По артиллерии, стоящей на ромбах, у нас было заметное преимущество по качеству и по количеству (80 пушек против 50). Наш центр возглавил молодой генерал Матвей Прозоровский, брат главнокомандующего. Ему дали мою Четвёртую бригаду и белорусов с поместной конницей. На правом фланге стояла Третья бригада с донцами. На левом стрельцы, усиленные двумя драгунскими полками Первой бригады. Я остался командовать резервом – тремя гвардейскими полками Первой бригады и обозной посохой.
Гвардейцев, по моему мнению, нужно было ставить в центр вместо Четвёртой бригады. Они имели огромный боевой опыт, стреляли слажено и часто, а уж штыковой удар гвардии не мог выдержать никто. Но, что имеем, то имеем. Двух командиров гвардейских полков я знал ещё по Виндаве, а третьим полком командовал Артёмий Измайлов, опытный воевода Смутного времени, вставший на сторону Меховой бригады. Сумевший освоить все тонкости линейного боя, пройдя в гвардии боевой путь от командира роты до командира полка. Его полк царь Виктор, почему-то улыбаясь, назвал Измайловским. На позиции гвардейских полков стояла батарея новейших единорогов, одним из орудий которой командовал штык-юнкер Дайчин Кереитов, калмыцкий принц.
Перед самым началом сражения вспомнилось, как я неудачно сватался к Даше. Пригласил её на вечеринку с друзьями. Среди моих друзей-солдафонов за столом были и настоящие принц с принцессой. Сын калмыцкого хана Дайчин заканчивал артиллерийское училище, а сидящая рядом с ним курляндская принцесса Луиза Ульрих заканчивала обучение в школе благородных девиц. Собственно именно Луиза и стала предвестником моего бесславного сватовства. Эта сводная сестрёнка нашего царя Виктора была сущей катастрофой. Сначала она вывела всех смотреть, как падают звёзды и нужно было озвучить всё желание.