Андрей Шилин – Проклятие Золотого камня (страница 2)
–Утром нашли всех. Почтлиониха какую-то бандероль принесла. Во двор вошла (ворота были незамкнуты) и тама повалилась. Потом в себя пришла, завопила. Суседи набежали. Мужики давай по двору да по дому бегать. Первого-то парнишку заприметили во дворе. К тракторному колесу «Беларуси» проловкой прикручен. Раздавлен. А головонька-то болталася, как у китайской игрушки. И шея вся чёрная. Ксюху в избе нашли. В ванной всклянь не то воды, не то кровищи. Правая-то рука порезана была чуть не наскрось. Вся кафель кровью умазана. И хоть привязана была крепко, а мужики толковали, что будто слово какое хотела написать. Всё спорили: «ГОШ», или «БОШ»?
–И что же это дало? Арестовали кого-нибудь? – заинтересовался Андрей.
–Ещё бы! – семь Гош: Григории, Георгии, Егоры – в каталажке мыкались. Да всё попусту.
–А отец-то где оказался? –Андрей не скрывал своего интереса.
–Трофимыча-то долго искали. Даже стали подозревать, что это он их, своих… Пока не нашли в подвале. Как? Да ходют все да говорят: «Вонят ды вонят». Открыли погребец – Боже ж ты мой! Куски мяса лежат. Большие. Хотели экспериментизу делать, думали, мясо это – всё, что от Ваньки-то осталось. Да отворили морозильный ларь. Еле осилили. А он, Трофимыч, в ём лежит. Залит водой и заморожен. Мясо, видать, убивцы повынали, а его засунули. Это знашь, был в войну енерал, которого немцы водой на морозе поливали. Карбышев, кажись. Вот. А! А вокруг всё документы разбросаны.
–Какие документы?
–А кто их знат? Болтали, что документы. А ещё что как не знаю.
–Подождите, – перебил Андрей, – А четвёртый, ещё один сын, его где нашли?
–Вот тут-то вообще ерунда какая-то оказалась. Его-то сперва не нашли. Засуетились. Сиротку приёмную, дескать, маньяки забрали. Ан нет. Нескольку днёв спустя появился. Спрашивают его, откель? А он бесёнок в Балашове прохлаждался. В КПЗ. На танцульках был и с местными чего-то не поделил. Это тихоня-то наш? Из библиотеки не вылезал, а тут в такое вляпался. Ну, похоже, балашовским хорошо досталось. Сашенька-то в какой-то кружок по борьбе, по самбе, в Балашове ходил. Способный пацанёнок. Уж как он плакал, как убивался! Он же у них единый наследник был. Ванька так его любил, что всё ему оставил.
–И что следствие?
–И ничего.
–Как ничего? А камеры. Сами же говорили. А звук писался?
–Сынок, ты что, из Мерики, что ли? Это у них везде камеры, Мож даж и в сортирах. И звук пишут. А наших-то, китайские, не всегда и работат. Да всё хорошо на камерах. Убивцы в масках. Поборолись только с Ванькой. А потом один убежал куда-то, и всё, кину капут.
–Отключил камеры?
–Да прям тебе! Дрынами мериканскими посшибали.
–Получается, один из них знал, где установлены все камеры?
–А что такого? Это камеры-то от чужаков были. Свои мы все знали, где что.
–И это всё? – разочарованно протянул Андрей. Его уже захватила атмосфера расследования.
Не совсем. Наши ребятишки в тернете нашли кино про то, как убивали. Всё узнали. Избу, трактор, внутри всё там. Даже мельком Ваньку с Ксюшкой видно. Но убивцы уже были в больших разноцветных мешках с острыми шапками.
–Странно, странно. Может это уже было что-то другое? Мешки, острые шапки. А что, лиц совсем не видно?
–Ну, они сымали на телефон. Ещё пьяные были, вся кино трясётся. Да и масок они не сняли.
–А друг друга они как-нибудь называли?
–Да был один. Самый маленький. Он был главный. Его и называли, как её? То ли богачом, то ли бизмес… бизме…
–На какую хоть букву?
–На «А». Как её… э-э-э…
–Аристократ, архимиллионер?
–Тьфу на тебя, вспомнил: Алигофрен!
–Может, олигарх? Только это на «О».
– Точняк, паря. Вот из нас Знатоки получилися.
–Знатоки, только на букву «А».
–Ты что, изматериться хочешь?
–Да жалко, что «висяк» вышел.
–Не боись. Одного-то точно взяли. Менты ментам рознь оказались. Кое-кто расковырял эту историю, и одного всё-таки прищучили. Он всё на себя взял.
–А что с сыном было? Он же несовершеннолетний.
–С сестрой разрешили остаться. С Ксюхиной. Увезла его, горемычного к себе, в Терновку. До получения аттестата зрелости. – подытожил дед и умиротворённо уселся в кресле, глядя в окно.
Вот дед! Как он ловко помнит все нюансы истории. Вот истинный сыщик из народа. Ещё бы немного, всего несколько деталей – и раскрыл бы деревенский детектив дело о зверском групповом убийстве семьи фермера. Кажется, он чего-то недоговаривал, кого-то подозревал. Если бы Андрей знал, как в ближайшем будущем эта история сильно изменит его судьбу, то взялся бы распутывать клубок противоречий прямо сейчас и здесь, в электричке и, может, отправился бы со стариком на место преступления. Он пока не знал точно, каких доводов не хватает, но элементы плана уже начинали формироваться в его голове.
Мысли Андрея упрямо пытались увязать противоречия в рассказе деда. Мотив убийства фермера был у многих. Редко, когда работник хвалит требовательного управляющего. Поэтому месть – главный мотив расправы. Но что сделали обиженному механизатору жена и ребёнок? Свидетели? Почему тогда так изощрённо надо было убивать? Нет, здесь виден творческий порыв и тяга к зрелищности. Этого ли надо обозлённому комбайнёру или трактористу?
Кстати, малыш был раздавлен трактором. А на нём не всякий автомобилист сможет. Это Андрей знал по своей учёбе в школе, когда все мальчики должны были изучать устройство трактора и уметь ездить на нём. Он даже в историю попал, когда на заснеженной дороге не справился с рулём и уехал далеко в сугробы, где трактор благополучно застрял и заглох. И Андрей был отослан в школу ласковым матом инструктора, который остался при тракторе и долго и безуспешно пытался запустить упрямый ДВС1 «Беларуси»2. Кто тут может попасть под подозрение. Во-первых, тракторист. Не гусеничный. Тут нужно учитывать различия в управлении. Во-вторых, все остальные. Любой может научиться рулить, кто захочет. А там из четверых нападавших, может, и был умелец, знакомый с трактором.
Ещё одна странность: поразительное знание системы видеонаблюдения. Точнее, монитора видеонаблюдения. Ведь один из нападавших бегал куда-то, скорее всего, к монитору, и смотрел, куда камеры направлены. Потом легко можно было их найти и уничтожить. Это мог быть любой, кто вхож в семью. Вариантов много. Вплоть до старшего сына. Уж он хорошо знал, где что. К тому же он – единственный наследник. Убойное доказательство. Но у него алиби, которое никакими аргументами не опровергнешь.
Ещё одно не даёт покоя: как убиты люди. Они же не сразу погибли в один момент. Они были замучены до смерти. Глава-то семьи, прав дед, стадал, как Карбышев. Что-то знакомое и в смерти жены фермера. В ванне с водой, перерезаны вены… Кажется… чёрт! – «Смерть Марата». Картина такая есть. Смерть в ванной с перерезанными венами считалось благородным. Похоже, к женщине убийца испытывал более теплые чувства, если обрёк её на безболезненную смерть. И что она хотела написать? Для меня это пустое. Я никого не знаю в этом селе. Из родственников никто даже и по созвучию не подходит: Тош, или Гош. Тошиба, Тоширо, тошнота? Тош– персонаж из игры «Стар Крафт». Неясно. Тупик! Самые страшные мучения ждали ребёнка. Не специалист, но похоже на средневековое колесование. Надо после посмотреть в инете.
А что там дед говорил про документы? Рядом с морозильным ларём, где замораживали фермера, валялись разные. Может, подбросили, чтобы сбить с истинного мотива? Или конкуренты? Отжать бизнес – мода 90-х. А если это были бумаги, которыми фермер кого-то шантажировал? Кого? Опять мало информации.
Какой же получается портрет убийцы? Точнее, главаря. Хитрый и расчётливый. Так всё сделать, чтобы соседи ничего не услышали, не заподозрили. Хорошо знаком членам семьи. Не понятно, как открылись двери. Эстет. В убийстве ценит антураж и достоверность. Даже клоунов своих обрядил в цветные балахоны, как во времена инквизиции. Может даже хорошо образованный.
Из книги Андрея Ладина «Время «осиновых». Тёзка». 1 глава
–Несу-у-ут! – с ветлы разбудил серую толпу резкий мальчишеский вскрик. Шунька, Касьянов последыш, грех предательской любви, имел от природы сиплый индюшачий голос. Хмурые лица с испугом уставились сначала на него, а затем, как по команде, повернули носы в сторону указующего перста с грязным обгрызенным ногтем. Взволнованный ропот прокатился по серой людской куче. Бабы заскулили, мужики выпустили в бороды крепкие выражения.
Небо хмурилось. Посеялся мелкий весенний частый дождичек. Несколько селян задрали вверх головы в поисках объяснения происходящего с ними и тут же разочарованно опустили их. Сразу стало слякотно.
Снова же с ветлы громко каркнул в нетерпении голодный ворон, и это заставило всех опять вздрогнуть и в очередной раз перекреститься.
Со стороны дома хуторского главы, из-за которого виднелись развалины старой раскольничьей церкви, согнувшись в три погибели, два дюжих красноармейца на массивных оглоблях тащили громадный узел, в который был завёрнут достаточно громоздкий предмет. В какой-то момент палочная конструкция затрещала. Народ дружно ахнул и замер от страха. Чуда не случилось. Нечто размером с две бычьих башки вывалилось из узла и, сверкнув на мир тусклым благородным светом, плюхнулось в болото. Людское эхо громовым рокотом разнеслось по роще.