Андрей Шейк – Превосходно одинокий (страница 20)
– Мне нужен помощник на всю операцию, ты готов? – смотрела на Арнистона.
Он взглянул на Гришу, тот резко кивнул.
– Да, конечно.
– Обеззараживай руки. Будешь делать, что я говорю, не тормози и не отвлекайся. – с этими словами она начала вводить Олегу морфин, тот засыпал одаривая присутствующих просветлёнными высказываниями, давно скрывавшимися на подкорке мозга.
Что рассказать вам об операции? Мерзкая загнивающая вонь, плоть, отказывающаяся участвовать в заживлении, и много других неприятных действ. Возились дольше, чем предполагалось, четырнадцать часов. Повезло, что глубокий порез не дошел до костей, иначе было бы нечего ампутировать. Пару раз пришлось добавлять успокоительное и финальные бесконечные прижигания, казалось, терзают здоровяка даже сквозь тонкую, но крепкую корочку сна.
– Я сделала все, что в моих силах. Ему предстоит долгий процесс борьбы за собственную жизнь. Всё чем вы можете ему помочь, это периодически вводить обезболивающее не более одного кубика два раза в сутки, ясно?
– Да… – шептал Григорий. – Спасибо тебе!
За окном поселилась глубокая ночь, изредка мелькали шатающиеся фигуры, спешащие невредимыми вернуться домой – «Это Урал детка» ночью тут опасно.
– Я окончательно выбилась из сил. – говорила Сапфира, переодеваясь. – Пошли скорее, зальём всё это.
– Ты будешь здесь? – спросил Арни Соколова младшего.
– Конечно.
– Вернусь утром. – отчитался командир, похлопывая гиганта по плечу.
Прихватив саквояж, парочка направилась в рекомендованное воительницей заведенье по дороге к её дому.
– Часто тебе приходиться проделывать подобное?
– Нет, такое в первый раз. – искоса глянула на парня.
– Твои шуточки меня с ума сведут.
– Не переживай милый, я же любя.
– Не сомневаюсь в чистоте твоих намерений. – переглянулись ехидно улыбнувшись.
– В основном приходят с болью в голове или животе. Реже попадаются открытые раны или переломы.
– Наверное, чаще забегает местная интеллигенция подкрепиться снадобьями? – улыбнувшись, он смотрел вдаль улицы, он её раскусил, как только попал в дом.
– Смотрите на этого проныру. – сказала она, исковеркав голос, одаривая поверхностной щекоткой в бока. – По-другому не проживешь, милый. Мы кстати пришли.
На вид заведение напоминало свиноферму в захудалой провинции, интуиция предлагала бежать, но рациональность держала за гриву стальными клещами.
Амазонка пила как лакей, сохраняя уверенную легкость тела и здравость рассудка. Арни не налегал на спиртное, не хватало еще уснуть под столом с малознакомыми людьми в чужом городе. Кабачок оживал, становилось по-домашнему весело, на удивление внутри отсутствовало отрепье прожигающее здоровье до последней копейки в кармане. Сапфира танцевала… ох уж эти грустные танцы.
Она затеяла нудный разговор, про свою жизнь которого он уже заждался. Такие сильные женщины строят мир на равных с адекватными мужчинами, но им сложно найти соответствующего спутника жизни. Немногим подобным дамам удаётся слиться в прочном союзе сердец и шпаг, в основном они одиноки. Их одиночество отчасти превосходно, вы не находите? Да, временами навеивает тоска, но это издержки разума. Любым чувствам надо предоставлять часть
Задерживаться в кабаке не стали, используя приподнятую волну настроения в следующем этапе. Море утихало на подходе к её дому, алкоголь и отсутствие полноценного сна не компенсировались бодрствующими пощёчинами. Она завела его в дом, бросила на кровать, наполнила тонкий рог бархатным пойлом, запрокинула ему в глотку до дна и скрылась в смежной комнате женственно смеясь. Минут через десять рассудок оттаивал, еще через десять
XIX
Наспех одеваясь, подрастающий птенец метался по комнате, собирая разбросанные кусочки мыслей. Она успокоила его, уронив в кресло, устроившись сверху. Поцелуй не продлился дольше минуты.
– Спасибо тебе за всё, дорогая. Мне надо бежать.
Оставив без внимания её утреннее игривое возбужденное тельце в кресле, он открыл дверь и, не обернувшись, вышел на улицу. Видимо последний ночной коктейль до предела рассеивал утреннее сознание. Вспомнив про почести в десяти метрах от дома, обернулся застав её силуэт, одаривавший воздушными поцелуями, у окна. Неряшливо гримасничая, помахал рукой и пошел в другую сторону, уткнувшись в фонтан, резко развернулся, вспомнив верное направление тропы в каменных джунглях. Она смеялась в окне, воображение озвучивало смех и это пугало. Решив не рисковать, прыгнул в проезжающую телегу, указав требуемый адрес.
– Ты опоздал. – мямлил засыпающий Григорий.
– Как он?
– Дышит… с утра царапал тряпки на груди, мне пришлось связать ему руки и ввести морфин… Присмотришь за ним?
– Да! Ложись спать. Я буду здесь.
Очередной неопределенный денек подстерегал Арнистона и компанию. Гриша замертво погрузился в перьевой матрас. По прогнозам Сапфиры, здоровяк оправится в течение месяца… это слишком долго. Еды в номере практически не осталось, разгрызая засохший кусок хлеба, командир, планировал дальнейшие сражения с судьбой.
– Сколько я проспал? – отчетливо проговорил Олег, испугав задумавшегося птенца.
– Больше суток. Операция прошла успешно. Степан отравил клинок и, нам пришлось
– Почему я связан?
– Гриша сказал, что ты начал расцарапывать грудь.
– Молодец брат. Сейчас я в норме сними повязки. Ну и дурь она мне вколола до сих пор путаю реальность со сном.
– Главное она сделала свое дело. Теперь очередь за тобой рана будет заживать несколько недель… Даже не знаю, что делать, мы выбились из графика.
Олег задумался, потирая освободившиеся запястья, слегка постанывая от боли. Вид у него был лучше, чем день назад.
– Оставьте меня здесь, отвезите груз и возвращайтесь. Другого варианта я не вижу. Если будете нянчиться со мной, потеряете много времени.
– Твой брат не одобрит эту затею. Оставлять тебя без надежного присмотра неосмотрительно и добираться мне одному не лучшая затея. Надо подыскать помощника.
– Я с ним поговорю… Поедешь с Гришей! Тут же неподалеку есть больничка, оставьте меня там.
– Хорошо… Я отправлю за тобой людей вместе с Гришей сразу по прибытию домой.
– Сколько времени?
– Начало пятого.
– Есть что сожрать? Проглотил бы целого барана.
Растолкав братца, Арнистон отправился на рынок прикупить копытного заодно разведать загадочный больничный корпус. Серые непримечательные улочки уже не казались такими мрачными. Олег развеял сомнения, дополнив чертеж параллельными прямыми линиями.
Вход в больницу усыпался крестьянами. Немощные старые бедные околачивались тут с утра до ночи в ожидании докторской подачки. Здание было небольшим и делилось на две части, в первой вели прием люди в серых халатах, а во второй располагались палаты с тяжелобольными особями, имевшими возможность оплачивать круглосуточное внимание врачей. В целом место показалось подходящим оставалось уточнить детали. Поднимаясь по ступенькам сквозь колосящиеся руки просящих он оказался в тесной кабинке с окошечком. Худощавая девушка в иллюминаторе что-то яро записывала, не обращая внимания на посетителя.
– Здравствуйте! Подскажите, с кем я могу поговорить по поводу предоставления медицинского ухода для моего друга?
Девушка осмотрела его и уткнулась обратно в записи.
– Что вам конкретно нужно? – пропищала стрекоза.
– Моему другу провели тяжелую операцию, сейчас он находиться в отеле, за ним нужен постоянный присмотр, а мне вынужденно требуется уехать.
– Ии? – продолжала строчить стрекозка.
– Я могу оставить его у вас на несколько недель? Вы сможете о нем позаботиться?
Девушка приспустила очки, надменно глядя на оборванца.
– Вы знаете, сколько это будет стоить?
– Мы всё оплатим.
– Вы, конечно, извините меня, но я сомневаюсь в вашей платежеспособности.
– Я оплачу на месяц вперед и вернусь через две недели. – Арнистон продемонстрировал ей мешочек с приятно звенящей субстанцией.
На удивление мешочек с деньгами не произвел на неё должного впечатления, скорее всего, она видела подобное не раз. Она вяло дернула шеей достала бумажку, размашисто начеркала на ней послание на неизвестном языке и сунула в окошечко.
– Обойдите здание с другой стороны, там будет деревянная дверь с похожим окошком, постучите и передайте туда листок. Что-нибудь еще? – она попыталась улыбнуться, но получилось «на троечку».