Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») Продолжение (страница 14)
— Я Вас понимаю, надеюсь, как и Вы понимаете нашу позицию.
Глава 6
Подполковник Степной как всегда шумно, несмотря на полночь, ворвался в кабинет Соболева и закричал:
— Есть! Американцы согласились на продолжение САИ. Мне только что позвонил знакомый мидовец.
— А это точно? — засомневался полковник.
— Точнее не бывает. Он как раз работает в группе, которая занималась вопросом урегулирования инцидента. Госдеп дал добро.
— Значит «Вариант» в исполнении Тоболина сработал.
Полковник посмотрел на часы, встал и начал не спеша перекладывать документы с края стола внутрь сейфа.
— Что-то долго соображают наши друзья из военной контрразведки. Я уже и рапорт на имя председателя подготовил. Возьми почитай.
Полковник взял одну из папок и достав из нее документ передал заместителю. Степной быстро по диагонали пробежал текст глазами и спросил:
— Ты уверен, что надо сжигать все мосты к отступлению?
— Абсолютно.
— Но этим ультиматумом мы…
— Ставим всех на место, — решительно подтвердил полковник. — Первая часть нашего предположения подтвердилась, а это значит, что ЦРУ сейчас пойдет ва-банк и операция по срыву САИ только начинается. И у нас нет времени политесы разводить. Если военная контрразведка до восьми утра не освободит Тоболина я дам рапорту ход.
— Давай подождем хотя бы до 10.00, военная контрразведка с утра пока раскачается…
— Нет. В 09.00 заседание штаба по САИ, и там руководство третьего Главка будет рассказывать историю как военная контрразведка задержала американца с пробами земли с полигона, и спасла САИ. Если я промолчу… Потом назад ничего уже не вернешь. Победителей не судят. Так, что иди к ним, Юра покажи копию этого рапорта и скажи, если в 08.00 мне не позвонит Тоболин я иду в приемную председателя.
— Может они по домам разъехались, как наш генерал?
— Нет, Юра, они сейчас победные реляции сочиняют и парадные мундиры для награждения отглаживают. Наш генерал вел бы себя точно так же, если бы мы доложили ему о блестящей работе Тоболина.
— Что-то больно злым ты становишься, Андрей, — недовольно заметил Степной..
— Время такое. Проведем САИ — подобрею, а пока иди, Юра и без победы не возвращайся.
12 сентября 1988 года (понедельник)
Соболев связался по оперативной связи с Рязанцевым, который для этого сеанса связи вернулся в свой кабинет в здании УКГБ.
— Как ты там?
— Нормально.
— Наш Олег сработал, САИ продолжается.
— Молодец, — обрадовался за друга Рязанцев, — а как он сам?
— Нормально. План работы и передвижения американской делегации не изменился?
— Нет. Сегодня прилетают, официальные приемы, вечером банкет. Завтра с утра выезжают на полигон. По дороге посещают в Абайском районе урочище Жидебай — родину великого казахского акына Абая Кунанбаева. Я узнавал у ребят. Там все готово — будут их встречать и угощать, и не только фольклором…
— Так, теперь это все тебя не касается. Еркенов сам там разберется. Ты, как мы обговаривали ранее переходишь на нелегальный режим работы. Через несколько часов руководство Комитета в приказном порядке прекратит контрразведывательную операцию по САИ. У нас остаются только функции по обеспечению безопасности. Твои действия в рамках операции «Вариант» Еркенов больше прикрывать не сможет. На связь с ним не выходи, работай автономно. Если попадешь в поле зрения Уткина или людей из его штаба — это провал. Пришло время показать все чему тебя учили. И помни, что САИ теперь зависит только от тебя. Ты готов?
— Да.
— А твои люди?
— Готовы. Вчера проверял.
— Где сейчас Милнер?
— Собирается в аэропорт встречать свою делегацию. Наружка по нему будет плотно работать. Я на связи по рации.
— Понятно. Завтра утром Милнер возвращается в Москву, значит на проведение акции у него остается только этот день и ночь. Днем он вряд ли будет действовать. Но все равно держи его под полным контролем. После обеда сам неотлучно будь на месте. Особое внимание накануне и после банкета. Наружка нас уже один раз подвела, поэтому надейся только на себя. Работай строго по плану. Есть вопросы?
— Нет.
— Понимаю, что без связи будет тяжело, но я верю в тебя и желаю тебе удачи, она сегодня нам очень пригодится.
— Спасибо.
Соболев положил телефонную трубку и подумал: «Собачья у нас работа. Вместо того, чтобы простыми человеческими словами подбодрить парня, только инструкции, наставления и команды».
Рязанцев, после разговора с Москвой отправился в гостиницу, обошел ее по периметру, переговорил с нарядами наружного наблюдения, которые контролировали территорию и входы в гостиницу. Затем поднялся в свой резервный номер и постарался сконцентрироваться на проблемных местах операции «Вариант». Максим понимал, что больше такой возможности не будет дальше события будут разворачиваться со скоростью снежного кома.
«Итак мы с Каировым в гостинице берем Милнера под плотное наблюдение до завтрашнего утра. Самое опасное время с начала и до завершения банкета.
Если «Дублер» для передачи оружия приходит напрямую в номер Милнера я перехватываю его на подходе.
Если Милнер выходит из гостиницы для связи с «Дублером». Здесь мы с помощью «наружки» все отработали.
Если «Дублер» с целью передачи оружия попытается проникнуть в номер Милнера, во время банкета Каиров обезвредит «Дублера» и изымет оружие.
А если на связь с «Дублером» выйдет кто-то из помощников Милнера? По версии полковника Соболева это маловероятно. Но если вдруг случится? Придется просить помощь «наружки».
Вроде все логично, но очень как-то просто, а если Милнер пойдет на какой-то нетривиальный ход. Мы готовы? Мы готовы. Да и что это может быть за ход?
Нет таких ходов. Мы их не оставили. Или…
Пойдем от противника. Милнер знает, что мы за ним наблюдаем?
Знает, но думает, что только за пределами гостиницы. Получается, что в гостинице он ничего не боится? Нет. Стоп! Он же все равно будет проверяться. На этаже ничего нет. Значит он естественным образом обратит внимание на дежурную комнату, которая находится почти напротив его номера. Вот ее он и будет проверять. Да, но там постоянно находится дежурная по этажу…
Но он может поручить своему помощнику вызвать дежурную в свой номер и задержать там на некоторое время и за это время обследовать дежурное помещение. Там он вскрывает «Шкаф» с нашим оборудованием и… начинается новый дипломатический скандал, и прощай САИ.
Блин, это моя ошибка. Я вовремя не заметил эту опасность. Вот о чем предупреждал полковник Соболев, когда говорил, что нужно думать за противника. Если бы мы во время подготовки в Москве предполагали, как умеет работать этот Милнер, то я не пропустил бы этот вариант, когда просчитывал эту операцию, но теперь уже поздно. Если бы я доложил Соболеву весь свой замысел, он увидел бы эту опасность, а так я сам…
Стоп. Нет времени паниковать нужно исправлять ситуацию пока есть такая возможность. Что можно сделать?
Установить хитрый замок на двери в дежурку? Не факт, что существуют такие замки, которые нельзя вскрыть, да и сама установка замка, когда на этаже уже будет проживать американская делегация… это вызовет подозрение.
Нет — это не то. Надо искать что-то другое. А если посадить в комнату собаку? Нет — это не сработает. Зачем дежурной собака? Да и американцы не поймут. Нужно что-то побредовее…
Как меня учили в Москве существует ряд условностей, через которые не сможет переступить даже самый большой профессионал…
Ну не ставить же в дежурке гроб с телом безвременно усопшего? Дети-сироты тоже не подойдут… А что, если инвалид на коляске? А что он там будет делать? Помогать дежурной. Интересно… Но не инвалид, а девушка-инвалидка…
Милнер отвлекает дежурную вызовом, вскрывает дежурку, а там девушка-инвалидка…, прикрывая наш «Шкаф» с оборудованием инвалидной коляской, гладит на гладильной доске постельное белье. Должно сработать.
Понятно, что девушка должна быть нашей работницей, которая сумеет сыграть эту несложную роль. Кто это может сделать? Позвоню Геннадьеву, он поможет.
Продолжая обдумывать варианты Рязанцев, пришел к выводу, что план, конечно, очень авантюрный, но времени придумывать что-то получше уже не нет. Приняв решение, капитан позвонил по внутреннему дежурной на этаже американцев.
— Доброе утро, Раушан. Это Максим. Где наш парень?
— Доброе утро. У себя в номере.
— Когда они выезжают?