Андрей Шестаков – Операция «Вариант» (Как закрывается «Ящик Пандоры») Продолжение (страница 12)
— Сколько?
— Это зависит от тебя. Как работать будешь. Все понятно?
— Так точно, шеф.
— Тогда удачной работы.
На выходе из ресторана Рязанцев подошел к прапорщику семипалатинской наружки Жасулану Каирову, высокому, спортивно сложенному, коротко стриженному парню, выполнявшему функции охранника.
— Ну и как тебе «Супермен»?
— Ничего так, крепкий, — оценил Каиров.
— Сумеешь его при необходимости вырубить?
— Попробую, в Афгане и не таких ломали…
— Он там тоже был и не только там. И тоже ломал и не таких…
— Тогда сложно будет, много шума получится, — улыбнулся прапорщик.
— Ладно, расслабься, это я так на крайний случай интересуюсь…, — бросил Рязанцев, направляясь в сторону выхода.
Глава 5
Во время дальнейшего разбирательства инцидента с нарушением женевских договоренностей по САИ ситуация в холле второго этажа гостиницы, где проживала американская делегация обострилась. Советская сторона начала документально оформлять изъятие контейнеров с грунтом, которые почему-то демонстративно были выставлены на стойке стола дежурной по этажу. Американцы пытались понять, что вменяется в вину их коллеге. Руководители делегаций здесь же по телефону дежурной старались дозвониться до Москвы и Вашингтона, чтобы сообщить о случившемся, но особый отдел военной контрразведки еще не получил указаний от руководства и поэтому блокировал телефонную связь. Кто-то из американцев начал готовить заявление для прессы.
Тоболин воспользовался неразберихой и обойдя американцев, рвавшихся к своему соотечественнику, мимо защищавших проход работников гостиницы проник в комнату 222.
«Профессор» сидел на кровати и молча смотрел в окно. Тоболин не говоря ни слова, закрыл дверь комнаты на ключ, сел в кресло, которое стояло напротив и тоже начал смотреть в окно. Он не понимал зачем это сделал и что будет дальше. Тоболин просто был в шоке от совершенного им подлога. Он знал, что поступил подло по отношению к человеку, сидящему с ним в одной комнате. Не оправдывало даже то, что этот человек американец — представитель страны, которая является главным противником СССР на мировой арене. Суть была в том, что он — Тоболин, совершил проступок. И не важно ради чего он это сделал. Во имя спасения репутации страны, партии, в которой состоял или органа, в котором работал.
После непродолжительного молчания, когда в закрытую дверь настойчиво постучали, «Профессор» тихо спросил: — Вы переживаете Юджин? — И не дожидаясь ответа продолжил. — Вы думаете, как все это может скомпрометировать меня?
— Простите меня, если сможете, — также тихо ответил Тоболин. — Я не хочу, чтобы САИ был сорван. Слишком много усилий приложили, и мы и вы для этих первых шагов навстречу друг другу, чтобы вот так бездарно все кончилось…
— Я все понимаю. У нас очень мало времени, — быстро и сбивчиво заговорил американец. — Мой отец, был там, на Эльбе. Он мне в детстве рассказывал о той войне, о своих русских друзьях…
Сейчас, перед Женевой, со мной консультировались люди из ЦРУ. Меня попросили хорошие знакомые. Я не мог отказать им и начал помогать ЦРУ. Поначалу я думал, что эти агенты хотят помочь переговорному процессу, но постепенно понял, что они намерены его сорвать. Но я делал все, чтобы переговоры по САИ были успешными. Я физик — ядерщик и понимаю, что для людей нашей планеты будет означать ядерная война. Поэтому я тоже не хочу, чтобы САИ был сорван. И хочу помочь вам. Как мой отец. Там на Эльбе. Что для этого нужно сделать?
— В-вы п-правда хотите помочь? — от неожиданности Тоболин даже начал заикаться.
— Да, — твердо ответил американец, — но сейчас нам придется открыть дверь, чтобы ее не сломали.
Тоболин замер не зная, что сказать. Решение нужно было принимать мгновенно. И вдруг он неожиданно для самого себя спросил:
— Профессор, а вы готовы повторить это свое признание для прессы?
— Да, если это необходимо для спасения САИ и наших усилий на пути к безъядерному миру…
Снаружи громко кричали и колотили в дверь со всей силы.
— Будьте бдительны, Юджин. Это очень важно. Они не успокоятся, они будут продолжать делать все, чтобы сорвать САИ. Вы понимаете, о чем я говорю?
— У ЦРУ есть другой план по срыву САИ?
Профессор молча кивнул, а затем сказал:
— А теперь откройте дверь, Юджин, я сделаю заявление для прессы. Скажу всему миру правду, что получил задание сорвать процесс переговоров в Женеве, но не стал его выполнять, а со временем я понял, что мои бывшие «друзья» не остановятся ни перед чем ради достижения своих целей. Но я не хочу в этом участвовать.
Тоболина доставили в отдел военной контрразведки и до особого распоряжения поместили в комнату в подвальной части здания ОВКР. Возле двери выставили солдата для охраны задержанного.
Старлею внезапно вспомнилось первое посещение атомного полигона.
Здание военной контрразведки в Курчатове было внушительным. Занимало значительную территорию, включающую гаражи и другие капитальные надворные постройки. На виду было три этажа, но существовал еще подземный этаж, который отсекался от надземных многотонными герметическими стальными дверями. Этот этаж имел автономное освещение и свою дополнительную систему очистки воздуха, запитанных от аккумуляторов или генераторов, расположенных в дальнем техническом отсеке. Стены почти метровой толщины, как и перекрытие «подвала», как его называли офицеры особого отдела, были выполнены из монолитного железобетона. В подвале, помимо отдельных помещений, похожих на камеры, располагалась хорошо оборудованная бильярдная комната, которая была любимым местом отдыха всего личного состава военной контрразведки. В кабинете начальника Особого отдела находилась главная реликвия — напольные часы, которые принадлежали самому Лаврентию Берия, когда он курировал ядерный проект СССР и часто посещал Курчатов.
Все эти подробности с гордостью сообщил Тоболину сопровождавший его «особист». Позже, при представлении начальнику военной контрразведки Олег воочию лицезрел эти диковинные часы. Но начальник особого отдела быстро вернул Тоболина к суровой действительности. Полковник, подчиняющийся напрямую Москве, разговаривал со старлеем от территориалов как со своим самым нерадивым подчиненным. Дал короткий и жесткий инструктаж и велел изучать оперативную обстановку.
— Зачем меня перед ним «светили»? — недоумевал Олег и обратился с этим вопросом по оперативной связи к Рязанцеву. Максим выслушал доклад друга о прибытии на место и первых впечатлениях от Курчатова и просветил.
— Эх, ты Москва. Тебе без этого главного курчатовского особиста не обойтись. Пропуск на полигон только он подписывает и городить огород, чтобы «рисовать» легенду для твоего въезда в Курчатов это то еще удовольствие. Времени потратишь и бумаг на сочинение изведешь кучу, а особисты «пробьют» биографию и вдруг обнаружат какую-нибудь «нестыковочку». И тогда прощай допуск. Так что личный контакт надежней. Да и цели твоего присутствия он не представляет. Не до того ему. У него Москва на проводе каждый день сидит.
— Ну успокоил, аналитик…
Тоболин оторвался от воспоминаний и посчитав, что за это время конвоировавшие его особисты покинули подвал, начал потихоньку стучать в дверь. Солдат, охранявший арестованного долгое время, не обращал внимания, а когда Тоболин стал стучать чуть громче, потребовал:
— Прекратите стучать, а то дежурного позову.
— Ты знаешь старшего лейтенанта Грачева?
Солдат молчал.
— Позвони ему, скажи, что Тоболин — это я, в подвале. Пусть спустится.
— Здесь нет телефона, — соврал солдат.
— В бильярдной комнате есть телефон с телефонной книгой. Позвони пожалуйста Грачеву.
— Меня накажут.
— Если позвонишь, получишь от Грачева десять суток отпуска.
— Что ему сказать? — после долгой паузы спросил солдат.
— Просто скажи, что Тоболин в подвале, очень срочно хочет его видеть.
— Хорошо, я попробую, а насчет десяти суток вы не обманываете?
— Ты же знаешь Грачева? Он здесь все может, так что не сомневайся.
Через пять минут в помещение, громыхая связкой ключей вбежал запыхавшийся старший лейтенант Грачев.
— Так это ты Олежа всю эту бучу устроил? Там все наше начальство на ушах стоит. Пока они…
— Сейчас нет времени говорить об этом. Срочно позвони в Москву полковнику Соболеву из 6 Управления КГБ и скажи — «Профессор» подтвердил у ЦРУ есть план «Б». Если не дозвонишься звони в Семипалатинское УКГБ начальнику 6 отдела подполковнику Еркенову и передай то же самое.
— Это все? А ты? А про тебя?
— Саня, это потом, сейчас очень важно передать то, что я сказал.
— Ну ладно держись тут, я позвоню и попробую что-нибудь сделать для твоего освобождения. Может быть поесть чего-нибудь принести?
— Саня иди быстрей звони, там счет идет на минуты.
Соболев получил предупреждение Тоболина о наличии варианта «Б» в планах ЦРУ через подполковника Еркенова, который дополнительно сообщил, что «Омега» задержан ОВКР. Почти одновременно до полковника дозвонился друг Тоболина, который подтвердил данный факт и пояснил, что военная контрразведка в Курчатове пока не приступала к разбирательству и не допрашивала Тоболина, так как занята переговорами с Москвой о судьбе «Профессора» и его заявлений. Соболев немедленно вызвал своего заместителя и сообщил ему о задержании «Омеги». Степной молчал, что случалось редко и означало крайнюю степень озадаченности. Полковник внимательно посмотрел на своего заместителя и начал убеждать его в правильности своих решений и необходимости быстрых действий: