Андрей Шестаков – Операция "Вариант" (Как закрывается "Ящик Пандоры") (страница 15)
Полковник сделал большую паузу, и выдал неожиданное заключение:
– А вообще ты прав, Юра. Ни черта у нас не получится. Слишком мало информации.
Полковник взял из папки чистый лист бумаги и начал яростно чертить на нем какие-то треугольники, круги и квадраты, соединяя их прямыми линиями. Степной, понимая состояние друга, мягко заметил:
– Надо работать с тем, что есть.
Полковник бросил чертить, посмотрел на Степного и быстро приходя в себя, согласился:
– Да. Ты прав! Никто не заходит так далеко, как тот, кто не знает, куда идет.
– Ты, о чем? – опешил зам.
– Это Оливер Кромвель. Нам надо значительно сузить масштаб операции, определиться с действительно реальными объектами и…
Полковник вернулся к свои записям и добавляя очередной пункт, сказал:
– Надо еще раз поднять протокола договоренностей по САИ и досконально изучить обязательства сторон.
– Андрей, а нельзя ли поконкретнее?
– А если поконкретнее, то надо посмотреть какие нормы и правила категорически не должны нарушаться советскими и американскими специалистами в период проведения САИ.
– Причем тут какие-то нормы? – в конец запутался зам.
– Думаю именно на этом будет строиться операция ЦРУ, а значит и наши контрмеры.
– Сам говорил невозможно все предусмотреть, когда не знаешь, что задумал противник… можно принять неверное решение, – ворчливо заметил Степной.
– Я помню, Юра, но, к сожалению, мы не сможем изменить сложившихся обстоятельств. И потом, как любят говорить прокуроры, «незнание – не освобождает от ответственности». Поэтому мы не можем сидеть и ждать, когда у нас появится дополнительная информация. Коррективы в операцию будем вносить по мере ее развития.
Вечером, перед уходом Степной вновь зашел в кабинет начальника. Соболев «колдовал» у своего чайного столика. Оторвавшись от своего занятия, он спросил:
– Ты главную новость дня знаешь?
– Я много лет тебя знаю, Андрей и кажется уже должен был бы угадывать твои мысли даже находясь в другом городе, но за все это время так и не приблизился к разгадке того, что для тебя окажется важным в каждое следующее мгновение. Поэтому боюсь я не знаю, что для тебя сейчас является главной новостью.
– Тогда садись, чтобы не упасть, – Соболев взял со стола какую-то газету и голосом Юрия Левитана зачитал, – Американский журнал «Таймс» избрал Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева человеком года.
– Ну и что? – разочарованный такой прозаичной новостью вяло отреагировал Степной.
– А то, что, это беспрецедентное для США признание подтверждает мое мнение об этом политике. Понимаешь, получается парадокс какой-то, снижение популярности Горбачева в СССР, увеличивает его «политический вес» на Западе. Это о многом говорит.
– Например? – устало поинтересовался Степной.
– За что можно превозносить своего врага? – придав своему голосу загадочности спросил начальник.
– Ну, началось, – рассердился зам, – ты давай заканчивай, Андрей, со своими этими мыслями вслух. До добра это не доведет. Мало ли у кого что в голове рождается, но это не значит, что все надо вслух высказывать.
– Рассердился! Значит понял, о чем я хотел сказать, – утвердительно заявил Соболев.
– Понял, не понял – это к делу не относится. Уже десятый час пошел. Ты домой собираешься?
Не отвечая на поставленный вопрос, Соболев хотел перевести разговор на проблемы обеспечения операции "Паритет", но заместитель бы непреклонен.
– Все, Андрей, собирайся домой. Завтра на свежую голову все обсудим, – решительно сказал Степной, подавая другу пальто.
1 января 1988 года (пятница) – 12.00 Москва
Соболев заехал в гости к Степному. Хозяин, встретил друга в прихожей:
– С Новым годом, Андрей!
– С Новым годом, Юра!
После этих традиционных нехитрых поздравлений друзья прошли в квартиру. Соболев дружелюбно поприветствовал семью Степного, а Юрий Иванович на правах радушного хозяина наполнил рюмки и предоставил гостю право произнести тост. Полковник коротко, но тепло поздравил родных и близких друга, и пожелал им счастья в Новом году. После чего друзья уединились на кухне.
– Я ненадолго заезжал в Комитет, – тихо признался Соболев.
– Все-таки не удержался, – добродушно перебил Степной наполняя рюмки.
– Я только на минутку. Попил чайку, прочитал оперативную сводку, подумал немного над тем, что нам предстоит сделать в 1988 году. И пришел к выводу, что наступивший год будет исключительно сложным. Для простых советских людей он начинается с новых экономических реформ. И я думаю, что этот неизведанный этап перестройки ничего хорошего нам не принесет…
Соболев замолчал, задумавшись о чем-то, и Степной, зная, что это может быть надолго, постарался вернуть друга к действительности:
– Это все? Можно выпить?
– Да.
– Так выпьем же за это! – съерничал подполковник.
– Нет, Юра, выпьем мы за Новый год, за нашу страну, за всех советских людей, за наши семьи и за мир во всем мире, – выпив, но не закусив полковник продолжил: – А китайское пожелание – что б вам жить в эпоху перемен переадресуем нашему горячо любимому ЦК КПСС, члены которого, думаю, скоро потеряют свой статус и прочувствуют это пожелание по полной.
Увидев, что его друг после второй части тоста пришел в замешательство, Соболев со смехом сказал:
– А ты закусывай, Юра, закусывай.
2 января 1988 года (суббота) – 12.00 Москва, КГБ СССР
Соболев приехал на работу, так как не мог спокойно отдыхать, когда какая-нибудь проблема не была решена. А по операции "Паритет" было слишком много вопросов, которые требовали быстрейшего разрешения.
Прочитав, полученную в дежурной службе сводку полковник достал из сейфа документы ПГУ КГБ СССР и начал их анализировать. Материалы разведки навели его на определенные мысли, и Соболев, вооружившись карандашом начал колдовать с геометрическими фигурами на листе бумаги. Наконец, приняв решение, он вызвал дежурного информационно-аналитического отдела (ИАО) и отдал распоряжение сделать подборку аналитических материалов и прогнозов видных экономистов по вопросам всемирного кризиса.
Получив из ИАО требуемую информацию и изучив ее, Соболев начал с помощью метода экстраполяции формулировать основной вывод. Делал он это, как всегда, в слух. Ему казалось, что этот прием позволял выразить мысль четче и точнее, так как при проговаривании фраз, фальшь и надуманность сразу вылезали на поверхность.
– Итак, что мы имеем. По данным разведки экономика США к концу 1987 года испытывала серьезный кризис. Этот тезис подтверждается многочисленными авторитетными источниками. Кризисы не появляются внезапно и правящие круги США наверняка были предупреждены соответствующими аналитическими службами заранее. Значит, поддержка всех инициатив СССР по сокращению ядерных вооружений, которые до этого игнорировались, связана с экономическим кризисом. США, как и мы, не в состоянии больше выдержать этой многолетней гонки вооружений. Отсюда, кроме всех прочих венских соглашений и решение по проведению САИ. Становятся понятными причины, побудившие к действиям политиков США.
Однако, если опереться на третий закон Ньютона – всякое действие порождает противодействие. И ВПК посредством "ястребов" в сенате США, начинает свою игру. Получается, что наши интуитивные выводы в отношении операции ЦРУ по срыву САИ имеют под собой основание. Конечно, одного сообщения разведчика ПГУ недостаточно для руководства, чтобы подтвердить всю эту теорию, но другого у нас пока нет, поэтому будем работать.
Удовлетворенный таким заключение полковник убрал в сейф сводку и документы, и достал папку с материалами операции "Паритет".
В этот момент к его неудовольствию зазвонил телефон. Полковник поднял трубку, звонил дежурный из Управления КГБ по Семипалатинской области, который сообщил, что у капитана Рязанцева родилась дочь. Соболев поблагодарил и позвонил на домашний телефон своего заместителя, который пригласил стажеров на праздничный пирог. Сообщив новость и поздравив капитана, Соболев полностью сосредоточился на работе.
3 января 1988 года (воскресенье) – 10.00 Москва, КГБ СССР
Степной, сдерживая улыбку посмотрел на изменившихся стажеров, и понимающе хмыкнув, объявил:
– Сегодня начинается новый этап вашей подготовки. Теперь параллельно с занятиями в военной контрразведке будете набираться ума под руководством бывшего разведчика-нелегала, который ранее долгие годы работал в США. Называть его следует – "Геннадий Павлович". Обращаться можно только по вопросам разведки и категорически воспрещается задавать дурацкие вопросы о его прошлой нелегальной работе.
Подполковник сделал акцент на последних словах и при этом выразительно посмотрел на Рязанцева.
– Подойдите и посмотрите на карте, где находится явочная квартира, запомните подходы к дому. Водитель доставит вас вот к этому скверу, – Степной показал на карте место недалеко от центра Москвы, – дальше самостоятельно, с соблюдением мер конспирации. Пароль простой. Сначала звоните три раза подряд, а затем два раза с интервалом в 5 секунд. На вопрос "Вам кого?", спрашиваете – "Здесь проживает Вениамин Карлович?". Вопросы есть?