Андрей Шестаков – Операция "Вариант" (Как закрывается "Ящик Пандоры") (страница 14)
– Если завтра с утра придешь с этими недоразумениями над губой, я тебе задницу побрею старлей, да так, что всю жизнь в шрамах будешь ходить. Ишь разговорился, салага. Я из тебя эту «пиджаковую» дурь быстро выбью. Ты меня понял?
– Так точно, товарищ подполковник.
– А ты, лохматый, – обратился Кудасов к задумчивому Рязанцеву, – чтобы к завтрашнему дню подстригся. Еще только таких пуделей на территории Третьего Главка не видели.
– Не могу, товарищ подполковник, по легенде я должен не отличаться по внешнему виду от представителей комсомольской молодежи, – бодро соврал Рязанцев.
– Тогда иди в жопу вместе с этой молодежью. Я отстраняю тебя от стажировки в нашем Главке. И вообще поставлю вопрос перед кадрами комитета, чтобы тебя уволили из органов.
– Разрешите идти? – молодцевато поинтересовался Рязанцев.
– Куда идти? – оторопел Кудасов от того, что прервали его только что начавшуюся речь. – Я тебе еще не все сказал.
– Не надо все, товарищ подполковник, я все понял. Разрешите в парикмахерскую?
Когда стажеры, через час вышли из кабинета Кудасова, взмыленный Тоболин спросил:
– И чего он на нас так взъелся, еще «пиджаками» какими-то обзывал?
– Не обращай внимания, – сказал хорохорившийся Рязанцев. – Ты что никогда не сталкивался с военными контрразведчиками?
– Нет.
– У нас в области их полно. Войска кругом стоят. Так, что приходится по работе общаться. Мы их за глаза «сапогами» называем, так как они всегда в военной форме ходят, а они нас «пиджаками». Дома у меня с ними конфликт небольшой вышел. При случае расскажу.
Руководящий состав центрального аппарата и органов КГБ на местах не жаловали военных контрразведчиков или «особистов», как их называли из-за названия территориальных подразделений третьего главка – особые отделы КГБ СССР. Операции и действия оперативников ВКР считались слишком прямолинейными. Кроме того, постоянное ношение «особистами» военной формы вызывало некоторую профессиональную зависть, вследствие чего остальные комитетчики с оттенком некоего превосходства называли военных контрразведчиков – «сапогами». Последние платили тем же и не упускали возможности «побесить» представителей других подразделений КГБ называя их «пиджаками». Вместе с тем, младший и средний оперативный состав двух разновидностей советской контрразведки не обращали внимания на эти взаимные колкости, и тесно взаимодействовали по работе и дружили со своими коллегами в быту. Однако, из-за снобизма отдельных руководителей иногда случались некоторые казусы и не состыковки в период совместных действий.
28 декабря 1987 года (понедельник) – 08.30. Москва, КГБ СССР
Соболев, в который уже раз, за последние две недели просматривал свою аналитическую подборку оперативных материалов по Семипалатинскому атомному полигону и подготовке к САИ дополняя ее свежим документами и корректируя выводы, когда в кабинет шумно ввалился раздраженный Степной, и сходу, безо всяких прелюдий, безапелляционно заявил:
– Ты как хочешь, Андрей, а я, как и контрразведка не верю в существование операции ЦРУ по срыву САИ. – И опасаясь, что начальник его перебьет, торопливо продолжил, – Я не могу представить, что американцы смогут сделать под таким плотным контролем с нашей стороны? Ведь они прекрасно понимают, что мы на своей территории на раз-два выявим всех этих агентов ЦэРэУшных и «пасти» их день и ночь будем.
– Присаживайся, Юра, – спокойно отреагировал Соболев, – И давай еще раз поразмышляем вместе. Начнем с того, что нам точно известно. ЦРУ очень «плотно» работает по дискредитации женевских договоренностей, и использует любой предлог, чтобы их сорвать. И я уверен, что они будут активизировать свои действия, особенно на нашей территории, так как срыв САИ по вине Советского Союза – это предел мечтаний любого «ястреба» с Капитолийского холма.
Я много думал над этой проблемой и боюсь, что сбывается пророчество тридцать четвертого президента США Дуайта Дэвида Эйзенхауэра, который является автором термина «военно-промышленный комплекс» (ВПК). В своей прощальной речи на посту президента 17 января 1961 года Эйзенхауэр заявил: "Мы должны остерегаться неоправданного влияния военно-промышленного комплекса на власть и не должны допустить, чтобы это влияние превратилось в угрозу нашим свободам и демократическому процессу». В заключение своей речи Эйзенхауэр призвал граждан проявлять разумную осторожность и поддерживать баланс, необходимый для того, чтобы «безопасность и свобода процветали совместно».
А сейчас в США, как предполагает наша разведка, идет процесс ослабления ЦРУ. С чем это связано? Разреши небольшое отступление. Очевидно, что в условиях капитализма любое усиление спецслужб и разведки, в частности, неминуемо приводит к активному участию этих ведомств в политических играх. И не в роли вспомогательного элемента, а как самостоятельной политической силы. Поэтому независимому усилению специальных структур активно противодействуют влиятельные круги, которые борются за политическую власть в США. Им удобнее иметь под рукой спецслужбу, которой можно управлять по своему разумению. И в первую очередь использовать разведслужбы в решении политических и финансовых интересов этих властных группировок.
Исходя из этих допущений, и учитывая данные ПГУ и ВГУ полученные в результате работы по обеспечению безопасности переговоров по ядерному разоружению, – при этом полковник кивнул на свою пухлую папку с материалами, – Думаю, что ЦРУ под руководством кучки сенаторов лоббирующих интересы ВПК играет в Женеве по каким-то своим правилам, которые имеют конечной целью – срыв САИ.
Соболев остановился, посмотрел на утомленного таким длинным умозаключением Степного, затем, добавил голосу убедительности и сделал заключение:
– Поэтому я прошу тебя поверить моему прогнозу, который предполагает, что ЦРУ имеет заказ от ВПК на срыв САИ и значит ведет разработку соответствующей операции. Будем считать это истиной в последней инстанции! Давай к этой теме больше не возвращаться! Тем более, что времени на дальнейшую бесполезную полемику у нас нет.
– Ты, пойми, Андрей, разведка молчит, а она обязана бить в колокола, если у нее есть такая информация, – аргументированно возразил Степной.
– Знаешь, Юра, все мы грешны. Велик соблазн выглядеть лучше в глазах небожителей из политбюро. Тем более, когда есть «указивка ЦэКа» ни в коем случае не нервировать американцев в период переговоров и проведения САИ. Вот и маневрирует руководство разведки в фарватере государственной политики. Ты помнишь рассказ своего знакомого из ЦэКа о приступе гнева у Горбачева по поводу документа из ПГУ?
– Что американцы могут реально сделать? – игнорируя вопрос Соболева упрямо набычился Степной. – Диверсию со взрывом оборудования? Ну это вряд ли! Наша военная контрразведка неусыпно охраняет ядерный полигон и ничего такого близко не допустит…
Полковник молчал, словно не слышал возражений своего заместителя и думал явно о чем-то другом. Вдруг, он словно боясь упустить какую-то важную мысль, торопливо, и как всегда неожиданно поменял направление разговора.
– Самая большая проблема заключается в том, что у нас, в отличии от контрразведки нет возможности приставить своего человека к каждому подозреваемому в причастности к ЦРУ. Поэтому нам необходимо вычислить одного единственного агента, который будет осуществлять эту разведывательную операцию.
– А если их будет несколько? – давно уже не удивляясь такой манере диалога, переключился Степной.
– Возможно будет один или, максимум два помощника, так как количество участников в делегациях с обеих сторон, ограничено. Но у нас все равно не хватит сил и средств, чтобы скрытно их «обложить». Поэтому нам нужно сосредоточиться только на исполнителе, – убежденно подчеркнул Соболев. – Я полагаю, что операция по срыву САИ, как и все остальные попытки, направленные на прекращение женевских переговорных процессов, выполняются ЦРУ как бы неофициально, по заказу лоббистов из ВПК. Сложно представить, что американский президент подписывает договоры, а ЦРУ разрабатывает стратегические планы, чтобы эти договоренности сорвать… Поэтому такую деликатную акцию, как разработка и проведение операции против САИ могут доверить только небольшой группе особо доверенных специалистов… Исполнителей по этой же причине должно быть еще меньше… Пожалуй это может быть один, но действительно высококлассный специалист, который… вынужден будет согласиться выполнить данную щекотливую миссию лишь под грузом каких-то финансовых, компрометирующих или иных отягчающих обстоятельств. Ведь, по сути, операция будет являться незаконной, так как не утверждена ни госдепом, ни парламентом, и возможно, только высокая цена будет способствовать ее осуществлению.
– Ну, хорошо. Предположим, мы «вычислим» этого исполнителя, а дальше что? – приземлил друга Степной.
– «Приклеим» к нему «Альфу» и «Омегу». И они любой ценой должны будут предотвратить осуществление замыслов ЦРУ.
– Как же они такие молодые и неопытные смогут противостоять матерому профессионалу? – засомневался зам.
– Вот именно поэтому они сейчас проходят такую сложную спецподготовку. А кроме того, им будем помогать не только мы с тобой, но и в Семипалатинске – подполковник Еркенов со своим отделом, а также другие местные сотрудники и службы, включая прикомандированных из КГБ Казахской ССР. К тому же, как ты верно заметил, мы будем работать на своей территории, в связи с чем у нас будет гораздо больше возможностей, чем у ЦРУ.