Андрей Шаповалов – Табак в Сибири. XVII – начало XX веков (страница 3)
Мало уступают фотоматериалам по уровню достоверности и информативности рисунки и наброски, сделанные художниками и этнографами с натуры во время экспедиций. Особенно интересны материалы начала и первой половины XX в., когда академически образованные художники в поисках нового сибирского стиля, участвовали в этнографических исследованиях, делая натурные очень точные и профессиональные зарисовки объектов материальной культуры коренных сибиряков. Это работы С.К Просвиркиной, Чороса-Гуркина, Д.И.Каратанова, Н.Н.Нагорской и других художников, хранящиеся в музеях и галереях городов Сибири.
Кроме того, в работе используются полевые исследования автора в Туве, Хакасии и на Алтае в 1997 – 2001 гг. Это, в основном, материалы по использованию табака в шаманской практике, а также записи воспоминаний старожилов о потреблении табака в 1940-1950-х гг. XX в. Существенным дополнением к этнографическим данным служат названия предметов и действий, связанных с потреблением табака у различных народов. Они очень информативны, поскольку именно в этих терминах во многих случаях зафиксировались сведения о происхождении того или иного нового элемента культуры.
Этнографические источники охватывают, в лучшем случае, период XIX—XX вв., о более ранних периодах могут свидетельствовать лишь на уровне реконструкции. Письменные источники, не смотря на достаточное количество, не могут дать исчерпывающих сведений обо всех аспектах темы, особенно по наиболее ранним периодам, когда табак только-только появился в Сибири. Для XVII—XVIII веков их крайне мало. В то же время, в археологических памятниках XVII—XVIII вв. найдены различные аксессуары курильщиков – курительные трубки, табакерки, кисеты, которые могут служить базой для датировки и реконструкции некоторых процессов появления и распространения табака среди народов Сибири. Археологические материалы в работах о табаке в Сибири ранее никогда не привлекались. Хотя именно соединение материалов позднеархеологических памятников с данными этнографии дают очень хорошие результаты, что блестяще доказали применительно к Сибири еще в 1950-х гг. В. П. Дьяконова и А. П. Дульзон. В последнее время наметилась тенденция к расширению интереса к археологическим памятникам XVI—XVIII, и даже XIX вв. Увеличилось количество раскопанных объектов, и соответственно объем полученной информации, в том числе и по интересующим проблемам.
Сейчас известно несколько десятков археологических памятников XVII – XVIII вв., содержащих курительные трубки и прочие аксессуары курильщиков. Естественно, они очень неравномерно распределены на карте Сибири, что связано с общим состоянием археологических работ в каждом отдельном регионе, но все крупные сибирские территории представлены достаточно полно. Подсчеты по доступным источникам и литературе дают следующую картину географии и количества памятников и находок: Приобье – 4 памятника; Бараба – 2 памятника; Минусинская котловина – 3 памятника; Тува – 3 памятника, Прибайкалье – 4 памятника; северо-восток Якутии – 2 памятника; междуречье Алдана и Лены – 7 памятников; Камчатка – 1 памятник. Ценные сведения можно почерпнуть также из археологических памятников Дальнего Востока, где также исследовано несколько объектов, содержащих аксессуары курильщиков. К ним примыкают данные, полученные японскими археологами при работах на Сахалине и Курильских островах. Все эти археологические материалы будут подробно анализироваться в тексте работы.
Хронологические рамки исследования определяются с одной стороны временем появления табака в Сибири – первая половина XVII в.; с другой – завершением периода существования особенных форм и методов потребления табака в культуре аборигенов Сибири – 50-е гг. XX в. Нижняя хронологическая граница практически не вызывает сомнения и будет конкретизирована в ходе исследования. Верхняя взята довольно условно, с ориентиром на время, когда культура потребления табака стала постепенно нивелироваться под влиянием распространения дешевых сигарет и общей «советизации» традиционной культуры коренных народов Сибири. Однако отдельные элементы традиционного потребления табака бытуют в Сибири до сих пор, поэтому, довольно часто мне придется выходить за указанные временные рамки.
В этой книге речь пойдет в основном о Сибири, но не как о понятии географическом, а скорее как о некой историко-культурной и политической целостности: обо всех территориях в Евразии к востоку от Урала, относящихся или некогда относившихся к России.
Естественно, что в этой небольшой книге мне не удастся написать целую историю табака в Сибири и даже упомянуть обо всех народах, населяющих эти гигантские территории, равно как и обо всех культурных явлениях, связанных с табаком. Это зависит во многом от состояния источниковой базы, но более отличных авторских предпочтений и компетенций, заведомо ограничивающих рамки работы.
Табак на сибирских границах
Появление любого новшества в традиционной культуре определенного социума, независимо от ближних и дальних причин и условий его появления, всегда связано с каким-то конкретным событием или целым рядом событий. Иногда именно они определяют дальнейшую судьбу инновации. Будет ли она воспринята культурой, какие трансформации претерпит, какие качества и функции ее станут важными и повлекут за собой ее превращение в традицию; либо она не приживется, будет отторгнута и забыта – все это подчас зависит от первых контактов. Вот поэтому, при изучении любого новшества в культуре крайне важными становятся вопросы о его происхождении.
На первый взгляд ответ прост. Табак впервые появился в Сибири в XVII в., это известно практически всем, кто интересуется этой проблематикой. Но далеко не все научные и справочные издания пытаются привести более конкретную дату, а если она все же указывается, неизбежно возникают сомнения и разногласия. Так, авторитетный японский исследователь Яманака Итиро в специальной статье «Пути мирового распространения табака» указывает 1692 г. (Яманака, 1996, с.211). Эту дату он позаимствовал у Л. Шренка, который привел свидетельство русского посла в Китае И. Идеса о том, что последний видел в 1693 г. дауров, разводящих табак на полях (Шренк, 1899, 1899, с.156).
Европейские справочные издания без ссылок на источники называют более раннюю дату – около 1680 г. (Encyclopedy…, 1975; Histoire du tabac…, 1992, p.15). Ю. А. Купина, не указывая точную цифру, считает, что с табаком «народы Сибири познакомились раньше, чем этот регион начали осваивать русские», но здесь же приводит ряд данных для отдельных регионов, в целом, не ранее середины XVII вв. (Купина, 1995, с.90). Анализируя русско-китайскую торговлю, Х. Трусевич писал, что табакокурение распространилось в Сибири раньше, чем потребление чая (Трусевич, 1882, с.178), то есть, не позднее середины XVII в.
Наиболее ранние даты, связанные с табаком в Сибири можно встретить в работах археологов, датирующих некоторые погребения, где встречаются курительные трубки XVI в., а иногда и более ранним временем (Петри, 1923, с.33; Кириллов и др., 1978, с.154; Седякина, 1965, с.202). Их выводы проанализированы и опровергнуты в небольшой, но чрезвычайно информативной статье А. В. Харинского, убедительно доказавшего, что табак попал на юг Средней Сибири в середине XVII в. (Харинский, 1995, с.214).
Как видно из приведенного обзора, диапазон дат внутри XVII века достаточно широк. Причина этого отнюдь не в некомпетентности или недобросовестности авторов. Скорее причины другие – каждый автор имеет свои критерии определения даты и, соответственно, опирается на определенные источники. Последних, кстати, не много и качество их вовсе не способствует разрешению вопроса, поскольку все они лишь косвенным образом свидетельствуют о проникновении табака в Сибирь.
К тому же, нельзя забывать, что Сибирь – это огромная территория, населенная множеством племен и народов. В XVII в. здесь не было единой власти и твердо установленных границ. Контакты с сопредельными землями осуществлялись, в основном. на личностном уровне, а культурные влияния и инновации передавались по цепочке от одного этноса к другому путями, всю сеть которых историкам и этнологам вряд ли когда-нибудь удастся проследить. Связи между сибирскими народами, кстати сказать, были отнюдь не взаимными, непрерывными и равномерными. Скорее, следует говорить об определенных векторах, в направлении которых осуществлялись торговые и культурные контакты. Причем в каждом регионе Сибири они зависели от местных условий: состояния транспортных сетей, густоты населения, интенсивности торговли, этнических симпатий или антипатий и многих других. Соответственно, если инновация появилась у народов Дальнего Востока, вовсе не обязательно она докатится до Чукотки или до Западной Сибири, или наоборот. Таким образом, вопрос о времени появления табака тесно переплетается с вопросами о том, откуда, как и какими путями он проник в Сибирь. Практически все исследователи полагают, что с табаком сибирские народы познакомились через китайцев (Купина, 1995, с.90; Харинский, 1995, с. 214) или сопредельные народы Восточной Азии (Яманака, 1996, с. 211; Удагава,1991, с.94; Баба, 1942, с. 31). Ю. А. Купина, вслед за авторитетными европейскими изданиями (Encyclopedy…, 1975; Histoire du tabac…, 1992) говорит о кругосветном путешествии табака по маршруту: Америка – Европа – Восточная Азия – Сибирь – Аляска (Купина, 1995, с.113—114). Яманака Итиро, напротив, полагает, что, распространяясь из Восточной Азии, табак дошел до северо-восточной оконечности Сибири – Чукотки, где столкнулся с встречной табачной волной, двигавшейся с запада Северной Америки через Аляску. Даже расходясь во мнениях о конкретных путях триумфального шествия табака, исследователи единодушны в одном – крайне важную роль в распространении этого зелья сыграли русские сибиряки, чья торгово-посредническая деятельность не только способствовала передвижениям самого табака, но и повлияла на культурный аспект его потребления в разных уголках Сибири.