Андрей Северский – Цена обещания (страница 7)

— А вы показали постороннему внутренний контур?

— Он был единственным посторонним, который вернул свет в родильную.

Кайр протянул Лее кальку через просвет. Она не могла дотянуться, не ступив с моста. Он понял раньше, чем она отказалась, отвязал от запястья бечёвку и закрепил лист на конце.

— Доставка вещественных доказательств, — сказал он. — Без нарушения границы.

Лея подтянула кальку к себе.

— Не привыкайте обходить мои обещания.

— Я обхожу только плохо составленные.

— Это обещание составлено безупречно.

— Тогда почему вы стоите над сточной трубой и спорите со мной через канаву?

Она хотела ответить, но заметила на третьем оттиске крошечный знак: две вложенные окружности и короткая черта. Метка редакции. Такие ставили не ремесленники и не больничные смотрители, а составители Палаты перед переносом формулы в городской реестр.

Лея знала этот знак.

Он стоял на полях учебных договоров, по которым она осваивала сложные цепи условий. Им помечала правки Эстер Роан.

Вода под площадкой ударилась о камень. Лея почувствовала этот толчок в коленях.

— Что? — спросил Кайр.

Она сложила кальку так, чтобы знак оказался внутри.

— Нужно сверить с реестром.

— Вы узнали метку.

— Я узнала, что одной кальки недостаточно для обвинения.

— Это не одно и то же.

— В Палате — одно.

— Поэтому я туда не вступал.

— Вас туда не приглашали.

— Видите? Даже наши версии совместимы.

Смотритель кашлянул и напомнил, что в больнице всё ещё темно.

Лея заставила себя вернуться к механике. Чтобы разомкнуть петлю, требовалось назвать границу между прошлым вкладом и будущей обязанностью. Сделать это мог участник городского договора или уполномоченный составитель. После лишения назначения её полномочия были сомнительны. Кайр мог вскрыть связь, но любой разрыв снова сбросил бы цену на ближайшую систему.

— Нам придётся действовать вместе, — сказала она.

— Постарайтесь не звучать так, будто назначаете казнь.

— Я отделю условие. Вы удержите цену на исходной нити, не разрывая её.

— Расторгатель, который ничего не расторгает. Моя профессиональная гордость ранена.

— Переживёт. В отличие от больничных ламп.

Кайр закатал рукав. Белый шрам на ладони уходил под манжету, и рядом с ним проступила тонкая синяя сетка, будто под кожей лежало растрескавшееся стекло. Он сразу опустил руку.

Лея сделала вид, что не заметила. Не из деликатности — она ещё не решила, какое право давало ей увиденное.

Они расположились по разные стороны границы. Кайр прижал ладонь к больничному колпаку. Лея вставила костяной щуп между двумя белыми нитями у мостового узла.

— На счёт три, — сказала она. — И не тяните.

— Расторгатели не тянут. Мы освобождаем.

— Один.

Чёрная искра метнулась к его пальцам.

— Два.

Медь под Леей нагрелась.

— У вас есть привычка предупреждать слишком поздно, — сказал Кайр.

— Три.

Лея повернула щуп.

Белые нити вспыхнули. Верхняя отозвалась ясным звоном, нижняя — глухим, словно удар пришёлся по монете, зажатой в кулаке. Кайр стиснул зубы и удержал ладонь на стекле. Чёрная искра взвилась по его запястью. Бечёвка между ними стала жёсткой.

Лея произнесла формулу медленно, отделяя каждое слово:

— Прошлое обеспечение подтверждает только прошлое исполнение. Будущее участие требует будущего согласия. Цена прекращения остаётся у обещавшего и не переходит к тому, кто не назвал её своей.

Мост ответил снизу тяжёлым гулом.

На миг Лея увидела над каналом сеть завтрашних путей. Сотни силуэтов шли по мосту, входили в больницу, поворачивали на рынки. Большинство двигалось по одной и той же синей колее. Но теперь от каждого ответвлялась тонкая, почти бесцветная возможность: остаться дома, выбрать другую улицу, сказать нет.

Кайр вскрикнул.

Чёрная искра дошла до его локтя. Лея рванула щуп на себя. Нижняя белая нить вышла из желоба и лопнула не поперёк, а вдоль, раскрыв медную сердцевину.

Внутри была трещина.

Не случайный излом от усталости. Её вырезали резцом, ровно и глубоко, а потом заполнили составом из стеклянной пыли. На одной стороне насечки читалось «пока», на другой — «поскольку». Два слова занимали одно место.

Лея прижала к разрезу серебряную пряжку. Свет ударил ей в глаза. Больничный колпак в руках Кайра засиял ровным жёлтым пламенем без огня.

Смотритель обернулся. За его спиной по этажам Часовой больницы одно за другим зажигались окна.

Кайр отнял ладонь. Синяя сетка под кожей медленно погасла.

— Вы сказали не тянуть, — произнёс он хрипло.

— Вы потянули.

— Я удержал цену.

— На себе.

— Она искала ближайший городской договор.

Лея посмотрела на его руку.

— И нашла вас.

Он поправил манжету.

— Не льстите мне. Город часто ошибается в людях.

Прежде чем она успела спросить, почему его тело оказалось частью старого контура, наверху застучали каблуки. По служебной лестнице спускались трое: двое стражников Палаты и Эстер Роан.

Председательница была без церемониальной цепи, в дорожном плаще поверх утреннего платья. На её седых волосах блестели капли тумана. Она оглядела вскрытую нить, колпак в руках Кайра и кальку у Леи.