Андрей Северский – Таксидермист (страница 3)
— Комиссия?
— Моя обычная.
— Твоя обычная меняется вместе с риском.
— Тогда чуть выше обычной.
— Насколько?
Он назвал цифру. Не грабёж. Скорее попытка компенсировать заранее испорченный сон.
— Разрешение на добычу?
— Есть предварительный биологический допуск.
— Я спросил про добычу.
Артур снова потёр переносицу:
— Вид не внесён в реестр разумных.
— Это не разрешение.
— Полная документация войдёт в пакет.
— Когда?
— После принятия заказа.
Я посмотрел на его изображение. Взгляд он выдержал. По крайней мере, его передача выдержала. В переговорах с полукровкой, прожившим больше двух веков, это ещё ничего не доказывало.
— Объект?
Он выдохнул:
— Стеклянный Змей.
Название ничего во мне не изменило. Только правая ладонь сильнее надавила на край стола. Архивариус заметил это раньше меня. В поле зрения появилась тонкая строка:
— Где?
— Клеопатра.
— Астероид?
— Класса «лабиринт». Пояс. Двести шестнадцатый номер в старом каталоге.
Архивариус вывел схематичную модель. Неровная вытянутая глыба, испещрённая внутренними кавернами. Низкая гравитация. Кварцевые пласты. Естественно, отсутствие атмосферы.
Вполне подходящее место для существа, которое предпочитало не попадаться на глаза. И для людей с той же привычкой.
— Условия контракта?
— Полная туша. Без нарушения оптической структуры шкуры. Лазерный орган сохранить действующим.
— Живым?
— В формулировке сказано: функционально сохранённым.
— Это не одно и то же.
— Я знаю.
— А клиент знает?
Артур отвёл взгляд к чему-то за границей передачи:
— Клиент знает достаточно, чтобы предложить сумму.
На панели появилось число. Я перечитал его дважды.
За такие деньги можно было заменить стабилизатор «Чёрного хода», заказать полный комплект позвоночных проводников для «Мантии» и ещё несколько лет не брать работу. При разумных расходах — лет десять.
При моих расходах — меньше. Но всё равно много. Слишком много.
— Ошибка в числе знаков? — спросил я.
— Нет.
— В валюте?
— Кредиты общего клиринга.
— Тогда в заказе… — сделал вывод.
Он ничего не ответил.
Вопрос был не в редкости существа. За редкость платили дорого. За срочность — ещё дороже. Но эта сумма включала либо тайну, либо ловушку.
Чаще и то и другое.
— Кто подтвердил наличие цели?
— Автоматический геологический зонд. Две недели назад он зафиксировал тепловую аномалию в центральной каверне.
— В вакууме тепловые аномалии остывают медленно.
— Знаю.
— Кварц даёт отражения.
— Знаю, — повторно сказал он.
— Значит, никто не подтвердил.
— Есть фрагмент записи.
Передо мной развернулось видео.
Камера двигалась по узкому тоннелю. Свет зонда дробился в кристаллах, создавая десятки ложных бликов. На двадцать третьей секунде один из них сместился против движения камеры.
Изображение поплыло.
На стене возникла тонкая светлая линия. Она росла, изгибалась, а затем внезапно исчезла. Через мгновение объектив пересекла белая вспышка. Картинка оборвалась.
Архивариус замедлил последние кадры.
На одном проявился контур — длинное сегментированное тело, почти полностью прозрачное. Внутри светилась система сосудов и плотный орган возле передней части туловища.
Потом орган разрядился.
— Зонд?
— Прожжён насквозь.
— Остатки нашли?