Андрей Северский – Станция Дрейф (страница 4)

— Мик отменил свою.

— А острова?

Ада вспомнила голос Элвы: два фронта, низкие дома Пелля, незавершённая матрица. Необходимость никуда не исчезла, когда погас канал. Но необходимость не была человеком и не должна была помнить.

— Маршрут не может удерживаться чужими ожиданиями на берегу, — сказала она.

Леон открыл крышку измерителя.

— Десять лет назад я бы согласился.

— А девять лет назад?

Впервые его лицо изменилось. Не сильно: пальцы лишь задержались на защёлке.

— Девять лет назад исчезла станция «Ладога».

Нис перестал записывать показания. Название знали все, кто работал с дальними маршрутами. «Ладога» вышла к западному поясу за сезонными замерами и не вернулась. По официальному заключению, сцепленные платформы разорвало в ночном шторме; ни обломков, ни тел не нашли. После этого берег ввёл обязательное автоматическое совмещение журналов, то самое белое кольцо, которое Ада час назад разрезала.

— Вы прибыли из-за «Ладоги», — сказала она.

— Да.

— В разрешении Элвы указано: обследование старых каналов станции перед списанием.

— Это тоже правда.

— Удобная часть правды.

— Другой мне не позволили бы подняться на борт.

Ада накрыла ладонью крышку измерителя прежде, чем он успел размотать нить.

— Пока вы пассажир, утаивший цель прибытия. К контуру вы не прикоснётесь.

Леон не потянул прибор к себе. Между их руками оставалась тонкая деревянная крышка, и под ней едва слышно постукивали стрелки.

— На «Ладоге» служила моя сестра, — сказал он. — Мара Вар. Младший хранитель маршрута.

Нис опустил взгляд.

Ада знала имя. Оно стояло в конце списка пропавших, возле должности, которую в официальном отчёте сократили до «техник». Она читала дело в Навигационной школе: катастрофу разбирали как доказательство того, что человеческие журналы нужно вовремя сводить в единую модель. Снимок Мары в учебном приложении был плохим, лицо размыто дождём. Ада запомнила не лицо, а подпись под последней схемой: «Расхождение причин превышает безопасное». Преподаватель назвал эту фразу признаком паники.

— Вы ищете её останки? — спросил Нис.

— Журнал.

Леон сказал это слишком быстро.

— Почему журнал должен быть здесь? — спросила Ада.

— Потому что «Дрейф» собран на береговой верфи из трёх платформ «Ладоги».

За окнами ударила волна. Зелёная линия дрогнула, но не погасла.

Ада убрала руку с измерителя.

— Наши платформы новые.

— Верхние настилы. Несущие понтоны второй, четвёртой и шестой подняли через два года после исчезновения. Очистили память металла, сменили сцепления, присвоили другие номера.

— Такого нет в паспорте станции.

— Потому что после очистки понтон считается новым.

— Кем считается?

— Службой.

Слово прозвучало без нажима. Леон не пытался сделать Элву виновной одним упоминанием. Он просто положил ещё один факт рядом с мёртвой пластиной и ждал, выдержит ли их прежняя картина мира его вес.

Ада подошла к шкафу технических копий. Паспорт «Дрейфа» занимал шесть тонких пластин. На четвёртой были перечислены даты сборки секций; даты понтонов отсутствовали. Она всегда принимала их за дату сборки всей платформы.

— Откуда вы знаете? — спросила она.

— Я видел клейма до того, как их закрыли новыми рёбрами.

— На верфи?

— Под водой. Сегодня утром.

— Вы выходили за внешний контур без допуска.

— С разрешения механика второй смены.

— Механик второй смены не может разрешить обследование несущих понтонов.

— Он разрешил достать упавший чемодан. Где именно я искал чемодан, он не спросил.

Нис кашлянул, пряча улыбку. Ада посмотрела на него, и улыбка исчезла.

— Это должно убедить меня доверить вам повреждённый маршрутный контур?

— Нет. Это должно убедить вас, что без меня вы всё равно полезете проверять клейма. Потратите час, разбудите остаточный след и не узнаете, что с ним делать.

— А с вами узнаю?

— Со мной у вас будет человек, который уже однажды сделал все неправильные вещи в правильном порядке.

Он не улыбнулся. За сухой фразой стояло что-то тяжёлое и давно обжитое.

Ада вернулась к столу. Любой штатный приказ требовал отстранить Леона, запечатать его прибор и ждать связи с берегом. Связи не было. Штатный маршрут едва не привёл их на риф, которого не существовало в картах. А три понтона могли помнить исчезнувшую станцию.

Ей не нравился выбор. Значит, нужно было сделать его проверяемым.

— Два журнала, — сказала она. — Вы ведёте свой. Я — свой. Не показываем записи друг другу до окончания каждой проверки. Нис снимает показания отдельно и хранит их в механическом сейфе. Ни одна формулировка не переносится из одного журнала в другой.

— Согласен.

— Я ещё не закончила. Любое действие с контуром требует двух разных оснований. Не подтверждения моего приказа и не повторения вашей гипотезы. Если оснований нет, мы останавливаемся.

— Согласен.

— Обнаружите журнал Мары — сначала фиксируете место и состояние находки. Не вскрываете его в одиночку и не прячете личные фрагменты под видом служебной тайны.

Тишина между ними стала иной. Леон медленно закрыл крышку измерителя.

— Нет.

— Тогда допуска не будет.

— Служебную часть вы получите полностью. Личная принадлежит Маре.

— Если личная запись объясняет поведение маршрута, она касается двадцати трёх людей.

— Тогда я подтвержу факт, который касается маршрута.

— На слово?