Андрей Северский – Станция Дрейф (страница 13)

— Если мы назовём общий отказ, след может принять его за новый маршрут.

— Тогда не называем направление.

— Только границу.

— Связь потеряна не позднее удара ножа и не раньше моего пятого вдоха.

— Это промежуток, а не причина.

— Зато честный.

Комната накренилась сильнее. Песочные часы упали, но Леон поймал их левой рукой. Трещина в колбе раскрылась. Несколько песчинок зависли между двумя наклонными полами.

Ада положила синюю книжку на линию излома. Леон — серую рядом. Они не обменялись ими и не открыли чужую запись.

— Я сохраняю свою версию: берег слышал нас до перерезания жилы, — сказала Ада. — Причина отказа — невозможный ответ куратора и реальный риф.

Янтарная линия слева стала ярче.

Леон положил ладонь на серую обложку.

— Я сохраняю свою версию: берег перестал слышать нас после подтверждения курса. Причина отказа — внутренний голос отвергнутого маршрута и предупреждение старого понтона.

Правая линия вспыхнула.

Столы потянуло в разные стороны.

— И мы оба признаём границу, — продолжила Ада. — После удара ножа физической связи не было ни в одной версии.

— А до пятого вдоха она была в обеих, — сказал Леон.

Между книжками проступила узкая тёмная полоса. Не янтарная и не зелёная. Цвет отсутствовал, как в щели закрытого глаза.

Пол перестал расходиться.

Изображения на стенах отступили. Женщина в жёлтом плаще подняла руку — не к Леону, а к медному каналу между двумя картинами. На её запястье блеснула плоская катушка. Такая же, какую Ада видела в коробе нижней лопасти во время ремонта.

Потом обе стены погасли.

Дверь открылась наружу сама.

Мик стоял в коридоре с ломом. За ним Нис держал фонарь и лист картографической сетки. На листе было две схемы станции, наложенные под углом.

— Вы были здесь? — спросил Мик.

— Где ещё? — ответила Ада.

Он показал на дверь.

Снаружи номер комнаты читался как «Шесть». Коридор принадлежал шестой платформе. Но проверочная находилась на третьей, рядом с картографическим залом.

Ада вышла и оглянулась. За открытой дверью оставалась знакомая комната: два стола, ширма, разбитые песочные часы. Справа по коридору виднелся наружный люк шестой платформы и красная отметка аварийного шва.

— Сколько времени? — спросил Леон.

— Одиннадцать минут, — сказал Нис. — После вашего входа комната исчезла с третьей платформы. Потом появилась здесь. Одновременно. На схеме были обе, но открыть нельзя было ни одну.

— Положение станции?

Нис развернул второй лист. Продольная ось «Дрейфа» изогнулась. Не на бумаге — по показаниям четырёх независимых отвесов.

— Нос ориентирован на западный маяк, корма — на северо-восточный след. Средние платформы сохраняют прежнее направление.

— Невозможно, — сказал Мик. — Шарниры не дают такого угла.

Из глубины станции донёсся протяжный стон металла.

Красная отметка на шве рядом с ними стала белой.

Ада опустилась на колено. Между плитами появилась щель толщиной с ноготь. Из неё тянуло холодом и запахом старой водоросли. Под настилом натягивался связующий трос шестой платформы.

— След не выбрал одну версию, — сказала она. — Он дал каждой свою часть станции.

— И теперь обе части считают себя целыми, — добавил Леон.

Мик выругался без слов и бросился к аварийному шкафу. Нис ударил в общий колокол: три быстрых, два долгих — разрыв платформенного шва.

Люди ответили с носа и кормы, но сигналы пришли в разном ритме. Для одной половины станции тревога уже прозвучала. Для другой ещё только должна была прозвучать.

Леон присел рядом с Адой и коснулся края щели левой рукой. Чёрный металл понтона дрожал, как струна.

— Катушка у Мары, — сказал он. — Вы видели?

— Видела.

— Такая стоит в приводе нижней лопасти.

— И в узле старого шарнира, если паспорт не лжёт ещё в одном месте.

Щель расширилась. Где-то ниже лопнул первый внешний болт.

Ада поднялась.

— Проверим потом. Сейчас ваша версия держит корму, моя — нос. Если кто-то попытается выровнять станцию по одной карте, вторую половину оторвёт.

— Значит, два расчёта.

— И ни один не увидит оснований другого.

Леон посмотрел на неё. В закрытой комнате они доказали, что не могут разделить одно прошлое. Теперь им предстояло доверить друг другу по половине настоящего.

Второй болт оборвался с сухим пушечным звуком.

Шестая платформа ушла вниз на ладонь.

— К шву, — сказала Ада.

Они побежали в разные стороны.

Глава 5. Шов платформ

Первым правилом разрыва было не бежать к разрыву.

Ада поднялась на третью платформу, к носовой группе. Леон остался на шестой, у кормового узла. Между ними лежали три сцепленных понтона, две версии положения станции и переговорная сеть, которая могла превратить любой приказ в его преждевременное эхо.

— Общую связь не включать, — приказала Ада Нису. — Только механические колокола. Нос отвечает нечётными ударами, корма — чётными.

— Если сигналы раздвоятся?

— Считаем действительным тот, после которого натяжение изменилось на наших приборах.

— То есть следствие вместо источника.

— Именно.

Мик уже открыл шкаф швартовочных расчётов. На стол легли три шкалы: угол между платформами, натяжение продольного троса, высота волн. Первая показывала четыре градуса. Вторая — девять. Третья стрелка ходила сразу по двум делениям.

— Шарнир должен был заклинить на двух, — сказал Мик.