Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 2)

— Последний человек вошёл в шестой отсек. Катера закреплены. Но автоматика не принимает твою схему: нет достоверных координат обломков.

— Мне не нужны все обломки.

— Один пробьёт тоннель — и твой план закончится.

— Тогда отсеки четыре и шесть останутся целы.

Она поняла. План Ильи не спасал узел. Он выбирал, какую часть узла можно потерять, не потеряв людей.

— Разрешаю операцию, — сказала Лисса. — Под мою ответственность.

— Под общую. Я расчёт отправил.

— Иногда ты невыносим.

— Запиши это в итоговый акт. Сорок лет собираюсь прочесть.

До касания — девяносто секунд.

Они вышли на открытую площадку. Здесь не было даже прозрачной панели между человеком и пространством — только редкие поручни, кабельные короба и чёрная глубина, перечёркнутая вращением Свода. Контейнерный блок заслонил звёзды. С его борта срывались листы теплоизоляции, ящики, белые облака замёрзшего хладагента. Всё вращалось с разными скоростями и казалось медленным лишь из-за размеров.

Илья закрепил метатель на плече скафандра. Прицельная рамка прыгала вслед за грузовой петлёй.

— Первый проход через девять секунд, — сказал Рем, глядя на расчёт терминала.

Илья видел: через двенадцать.

Не предполагал. Не пересчитывал. Просто видел тонкую дугу, по которой петля пройдёт между двумя клубами хладагента. Рядом существовали другие дуги: резкий излом сорванной панели, широкая спираль контейнера, почти прямая линия болта, который ещё не появился из-за корпуса склада. Они светились не глазами и не на стекле шлема. Они были знанием, наложенным на пространство, таким же непосредственным, как положение собственной руки.

Илья моргнул. Линии остались.

— Одиннадцать, — сказал Рем. — Десять. Девять.

— Замолчи.

Он опустил метатель.

Рем повернул шлем:

— Что?

По дуге сорванной панели шла рябь. Илья понял, что её край ударит в площадку за полсекунды до появления петли. Расчёт этого не показывал: датчик видел панель плоской, а она была согнута и вращалась быстрее.

— Вниз!

Он дёрнул Рема за страховочный узел. Панель прошла там, где находились их шлемы, срезала антенну аварийного шкафа и исчезла за тоннелем. Следом из темноты вылетел болт. Илья поднял левую руку; болт ударился о наплечник и ушёл вверх.

Боль пришла позже, тупая и тяжёлая.

— Как вы…

— Потом.

Петля уже уходила. По расчёту следующего прохода не было: свободный трос должен был обмотаться вокруг корпуса. Но Илья видел его путь. Через двадцать три секунды петля окажется над стрелой, на мгновение почти неподвижная относительно площадки.

Он не знал, откуда взялась уверенность. Знал только цену ошибки.

— Яр, доверни стопор на один зуб.

— Руками?

— У тебя есть другой Яр в соседней кабине?

— Уже ищу рычаг.

— Рем, на катушку. Выпускай фал по моей команде, тормоз не трогай.

— Но терминал говорит…

— Терминал не видел панель.

Рем посмотрел на срезанную антенну и обхватил катушку обеими руками.

Илья снова поднял метатель. Светящиеся дуги множились. Некоторые гасли, едва возникнув; другие ветвились от движения его плеча. Стоило чуть сместить ствол — и грузовая петля проходила мимо, «паук» разбивался о склад, фал захлёстывал Рема. Вернуть ствол — и оставался один узкий путь между обломками.

Он выбрал его прежде, чем успел испугаться того, что выбирает.

— Стопор сдвинул! — крикнул Яр.

Стрела дёрнулась. Свободный трос поднялся над её корпусом.

— Фал.

Рем отпустил катушку.

— Выстрел.

Метатель толкнул плечо. «Паук» ушёл в темноту, разматывая тонкую нить. По рамке прицела он промахивался почти на метр. В светящейся геометрии пространства грузовая петля сама двигалась к нему.

Они встретились.

Магнитные лапы сомкнулись на ободе. Катушка взвыла. Рем качнулся вперёд, но удержал корпус на поручне.

— Поймал!

— Это не рыба. Трави до синей метки.

Илья прыгнул к намотанному тросу и включил резак. Двенадцать силовых жил лежали тугим блестящим пучком. Нужная жила отличалась от остальных только направлением нагрузки. На экране оно выражалось цифрами. В новом зрении — багровой линией, уходившей в основание стрелы.

Он перерезал соседнюю.

Не нужную.

Ошибка стала очевидной в ту же секунду. Стрела ушла на полградуса, грузовой блок качнулся, коридор между фермой и радиаторами сузился.

— Илья! — голос Лиссы сорвался. — Что изменилось?

— Я ошибся.

Рем замер.

— Исправляю, — добавил Илья.

Он не пытался объяснить, что линии показывали движение, но не подписывали материалы. Способность не знала, какую из одинаковых жил выбрал инженер. Это должен был знать он сам.

Илья провёл перчаткой по пучку, нашёл едва заметную заводскую насечку и отсчитал четыре жилы против направления свивки.

— Яр, приготовь аварийный сброс кабины.

— Это приказ уходить?

— Это приказ приготовить. Уйдёшь, если основание даст трещину длиннее метра.

— А если девяносто сантиметров?

— Сфотографируешь для отчёта.

До фермы — тридцать одна секунда.