Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 15)

Илья открыл схему в полном разрешении. Теперь было видно, что секция управления не просто выгорела. Её обошли временной перемычкой, которая удерживала ротор на ручной фазе. При потере внешней команды перемычка действительно перебросила бы нагрузку на центральную ферму.

— Он говорит правду, — сказал Илья. — Захват возможен, если сначала поставить эмулятор фазы на сервисном разъёме.

— Сколько времени? — спросил Орсо.

— Удалённо — сорок минут при доступе к его системе. На борту — пятнадцать.

— Вы на борт не пойдёте.

— Тогда удалённо.

Савва покачал головой.

— Доступ к системе означает, что флот получит мой навигационный архив.

— Можно выделить ремонтный контур, — сказал Илья.

— Можно, если кто-то физически переставит три перемычки.

— Ваш механик.

— Мой механик сейчас держит ручную фазу и не может отпустить рычаг.

Орсо вызвал досмотрового офицера. Ответ пришёл немедленно: переходный рукав можно состыковать, но вход гражданского на задержанное судно нарушит карантинный протокол. Вернуться на «Рубеж» Илья после этого не сможет.

— Значит, если я пойду, останусь на «Мнеме», — сказал он.

— До помещения всего судна в изоляцию, — уточнила Мара. — Минимум двадцать один день.

Савва тихо рассмеялся.

— Если мы останемся у причала двадцать один день, нас разберут на штрафы раньше, чем на металл.

Илья посмотрел на журнал решений. Теперь выбор перестал быть отвлечённым. В соседнем секторе шестнадцать человек зависели от поломанной машины. Там же находился единственный подтверждённый след к источнику сигнала Лады. Орсо имел законное основание не выпускать судно. Савва имел причины не доверять флоту и слишком долго использовал их как оправдание молчания.

— Ная, ты остаёшься свидетелем? — спросил он.

— Да. Но не советчиком.

— Мара?

— Если перейдёте, я подготовлю автономный медицинский комплект и датчик индекса. Это не означает согласия с выходом.

— Орсо?

— Я запрещаю покидать карантинный контур.

— На каком основании?

— Риск распространения заражения и утраты наблюдения за первым носителем.

— Конкретно. «Мнема» получит фильтры от вас, её экипаж уже контактировал с аэрозолем у буя, а наблюдение можно вести удалённо.

— Вы не знаете, кто финансирует Роя.

— Это основание задержать его, не меня.

Орсо помолчал.

— Есть ещё основание. Вы нужны для анализа К-17 здесь.

— Полезность носителя не отменяет его право решать, — сказала Мара.

Командир повернулся к ней.

— А риск для населения?

— Можно снизить: герметичный переход, отсутствие контакта с портом, ежедневные пробы, автоматическая передача координат. Нельзя снизить до нуля.

— Значит, запрет остаётся.

Илья вписал позицию Орсо в журнал без сокращений.

— Моё решение: перейти на «Мнему» для аварийного ремонта. После ремонта не возвращаться на населённый Свод. Проверить источник позднего сигнала беспилотником, не стыкуясь с К-17. Маршрут с десятичасовой задержкой получает «Рубеж». Медицинские данные — Маре. При падении индекса ниже восьмидесяти пяти или новой неконтролируемой активации операция прерывается.

— Кто остановщик? — спросила Ная.

— Мара по медицинским данным. Савва по безопасности корабля. Я по цели операции.

— А если вы трое не согласны?

— Беспилотник возвращается, корабль уходит от зоны.

Савва скривился.

— Я ещё не соглашался отдавать доктору право разворачивать мой корабль.

— Тогда я не ремонтирую компенсатор.

— Вы быстро учитесь торговаться.

— Я не торгуюсь. Убираю способы, которыми каждый из нас может сделать остальных заложниками.

Мара подписала медицинскую часть. Ная — свидетельскую. Савва добавил ключ «Мнемы». Орсо не подписал.

— Я остановлю вас у шлюза, — сказал он.

— Тогда в журнале будет проверяемый запрет, — ответил Илья. — Но сначала вы позволите мне спасти шестнадцать человек, потому что не закрываете Своды ради дисциплины.

Орсо долго смотрел на него. Потом приложил ладонь к панели связи.

— Подготовить герметичный переход к задержанному судну. Передать Ведену комплект изоляции. Досмотровой группе не входить до стабилизации компенсатора.

— А после? — спросил Савва.

— После я решу, арестовывать ли вас.

— Наконец-то ясные отношения.

Переходный рукав был рассчитан на грузы, не на людей. Илья двигался в жёстком изоляционном костюме между рёбрами герметичной трубы, толкая перед собой контейнер с инструментами и фильтрами. За прозрачной вставкой справа висел «Рубеж» — чёрная плоскость с белой карантинной чертой. Слева рос корпус «Мнемы»: серый, залатанный, с выцветшим знаком открытой ладони на носовой секции.

У шлюза буксира его встретил Савва. Вживую капитан оказался выше и моложе, чем на экране. Ожог у брови продолжался под волосами.

— Оружие есть? — спросил он.

— Плазменный резак.

— У инженеров всегда лучшие ответы.

— Воздух сначала.

Илья закрепил карантинные фильтры на приёмном коллекторе и дождался трёх чистых проб. Только после этого открыл внутреннюю дверь.

«Мнема» пахла горячим металлом, водорослевым маслом и людьми, которые слишком долго жили без свободного кубометра. В центральном проходе стояли ящики с медицинской маркировкой. Пломбы были настоящими, но сроки поставки истекли полгода назад.

— Благотворительность? — спросил Илья.

— Просроченные фильтры крови всё ещё лучше отсутствующих, — ответил Савва.