Андрей Северский – Синдром Ориона (страница 12)

Ная не спросила, что означает пауза. Просто внесла условие проверки.

— Архив у меня, — сказала она. — Но я не передам его целиком.

— Достаточно вычислить частоту маркера на месте, — ответил Илья. — Исходные записи останутся у тебя.

Орсо кивнул.

— Если совпадение статистически значимо, рассмотрю инженерный поиск источника сигнала. Не спасательную операцию.

— Пока, — сказал Илья.

— Пока.

Сетка индекса оставалась в углу экрана: девяносто одна светлая точка, пять мерцающих, четыре чёрных. Раньше Илья считал бы её ведомостью потерь. Теперь видел другое: это была карта неизвестности, которую нельзя заполнять чужими воспоминаниями только ради ровного числа.

Ная закончила первую запись журнала и отправила каждому подписанную копию.

— Я отключаюсь, — сказала она. — И да, пап: стены были голубые.

Он замер.

— Зачем сказала?

— Чтобы проверить правило. Это факт из моей памяти, не восстановление твоей. Ты можешь записать его как чужое свидетельство. Но не говори завтра, что вспомнил.

— Не скажу.

— Тогда журнал уже работает.

Связь погасла.

Илья посмотрел на снимок родильного блока. Теперь он знал: стены были голубые. Знание легло поверх пустоты аккуратной табличкой и не стало воспоминанием. Боли от этого было меньше, чем он ожидал. Возможно, потому, что Ная не пыталась вернуть ему прошлое. Она провела границу между своим и его.

Мара сняла с него датчики.

— На сегодня достаточно.

— Мы не проверили архив Лады.

— Ная проверит. Вы отдыхаете.

— Это приказ?

— Медицинская рекомендация с правом отказа.

Орсо задержался у двери.

— Если маркер подтвердится, корабль всё равно не пойдёт к К-17. «Рубеж» держит карантин Свода.

— Тогда понадобится другой корабль.

— Все законные борта получат запрет.

— Вы заранее запрещаете операцию, которую ещё не оценили?

— Я заранее сообщаю ограничение. Так честнее.

Командир вышел.

Через минуту личный терминал Ильи, отключённый от внешней сети, показал входящий служебный запрос. Отправитель скрывался за одноразовым ключом, но заголовок был открытым:

БУКСИР «МНЕМА». АВАРИЙНЫЙ ИНЖЕНЕР ТРЕБУЕТСЯ. ОПЛАТА — МАРШРУТОМ.

Илья не открыл сообщение. Сначала внёс его в журнал как новое обстоятельство.

Потом разомкнул серый браслет.

Глава 4. Буксир «Мнема»

Сообщение с «Мнемы» содержало шесть строк и одну схему.

Отправитель: Савва Рой, независимый капитан.

Предложение: восстановление осевого компенсатора класса «Таль».

Оплата: проход к внешней границе карантинной зоны К-17.

Условие: решение за девяносто минут.

На схеме был показан компенсатор с выжженной секцией управления. Кто-то обвёл красным место разрыва и приписал: Не предлагать заменить блок. Запасного нет.

Илья увеличил снимок. Повреждение выглядело настоящим: расплав лёг по направлению вращения, керамическая пыль собралась у холодного края, два датчика продолжали слать несовпадающие показания. Подделать можно всё, но человек, готовивший ловушку, редко тратит время на правдоподобную пыль.

Он открыл журнал решений.

Известно: неизвестный капитан знает о необходимости маршрута к К-17; предлагает технический обмен; сообщение прошло через служебный карантинный канал.

Неизвестно: источник сведений, положение судна, законность груза, реальная возможность пройти кордон.

Риск: побег из карантина; заражение экипажа; потеря доступа к медицине; использование болезни как инструмента.

Он остановился на слове «побег» и заменил его: несанкционированный выход. Не ради мягкости. Побег заранее назначал карантин врагом, а Илья этого не считал.

Терминал позволял ответить только один раз.

Покажите журнал ремонта за последние шесть месяцев, декларацию воздуха и доказательство доступа к маршруту. Без медицинских данных обо мне.

Ответ пришёл через девять секунд.

Вы всегда просите документы до того, как здороваетесь?

При аварии — да.

Тогда мы поладим.

На экран выгрузился пакет с подписью регистра Внешних Сводов. «Мнема» была старым двухсекционным буксиром, официально способным тащить двадцать тысяч тонн, а по журналу дважды вытягивавшим тридцать. Осевой компенсатор чинили восемь раз за четыре года. Последний ремонт выполнил сам Савва Рой, графа допуска была пустой.

Декларация воздуха показывала шестнадцать человек на борту и отсутствие фильтров для синего силикатного аэрозоля.

— Значит, к узлу вы не готовы, — сказал Илья вслух.

К узлу не идём. До старого сервисного коридора. Дальше у меня есть беспилотник.

Доказательство маршрута.

Вместо карты пришли три временные метки патрулей и фотография маяка на фоне разломанного кольца. В метаданных снимка координаты отсутствовали, но рисунок звёзд позволял проверить направление. Илья запустил грубое сопоставление с вводным пакетом «Пилигрима». Совпали две опорные звезды и край газового шлейфа Меридиана.

Савва либо был у внешней границы, либо получил снимок от того, кто был.

Дверь каюты открылась. Мара вошла без медицинского контейнера — только с чашкой воды.

— Вы разомкнули браслет, но стенд зарегистрировал ещё одну нагрузку, — сказала она.

— Коммерческое предложение.

— В карантинной сети нет коммерции.

Илья повернул к ней экран.