Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 15)

— Все, — сказала она. — По отдельности. С временем, источником и тем, чего каждая версия не объясняет.

В коридоре свет погас секция за секцией, оставляя путь к старой учебной комнате. Это мог сделать диспетчер освещения. Мог Равн. Могла Эда. Могла автоматика, реагирующая на открывшийся сканер.

Последней погасла лампа над картой. В темноте модуль Миры ещё раз коротко завибрировал: три раза, пауза, два раза.

Она не включила запись вслух.

Глава 5. Нулевая карточка

Старая учебная комната находилась за стеклянной перегородкой, которую Мира прежде принимала за стену. Свет в коридоре гас не для того, чтобы указать путь: просто каждая следующая секция питалась от линии за перегородкой, а включившийся сканер забирал у неё мощность.

Техническое объяснение было почти утешительным.

Равн открыл стекло ключом, не карточкой. Внутри стояли восемь парт, доска с выцветшей координатной сеткой и шкаф высотой в человеческий рост. На его дверце светилась строка: «СЛУЖЕБНЫЙ КОД К-17. ДОПУСК ОТОЗВАН».

— Не касайтесь консоли, — сказала Мира.

— Это моё оборудование, — ответил Равн.

— Тогда вам особенно важно не касаться его до фиксации.

Эда поставила запечатанный контейнер на крайнюю парту. Тимур снимал общий план. Ася осталась в коридоре с полоской контрольной суммы в кармане; остальные разошлись неохотно, унося три версии увольнения Бориса.

Мира сфотографировала экран, кабель питания, механический ключ Равна и пыль вокруг ножек шкафа. Перед правой ножкой тянулся свежий полукруг: шкаф недавно отодвигали.

— Когда сканер использовали последний раз? — спросила она.

— До закрытия старой программы, — сказал Равн. — Пять лет назад.

— А шкаф двигали?

— Здесь убирают.

Эда покачала головой.

— За шкафом не убирают. Он прикреплён к линии пола.

Равн взглянул на неё без гнева. От этого взгляда её возражение стало весомее: между ними существовал порядок, в котором она редко поправляла его при других.

Мира вывела журнал на экран только для чтения. Последнее событие датировалось сегодняшним днём, 13:41: отзыв К-17. Предыдущее — пять лет назад: «Консервация учебного узла». Между ними не было запуска, самопроверки, подачи питания и обращения к диску.

— Невозможный журнал, — сказал Тимур.

— Неполный, — поправила Мира. — Невозможность ещё надо заслужить.

Она запросила низкоуровневый счётчик включений. Сканер сообщил: четыреста восемьдесят два. В журнале значилось тридцать одно.

— Остальные записи удалены, — сказал Тимур.

— Или этот журнал никогда не предназначался для диагностики.

— Вы всегда оставляете преступнику второй выход?

— Пока он не закрыт доказательством.

Равн положил ключ на парту.

— К-17 не принадлежит санаторию. Это внешний класс. Мы не можем отозвать его.

— Экран считает иначе.

— Экран воспроизводит строку с носителя.

— Контейнер закрыт.

— Оптический диск читается сквозь прозрачный пластик.

Мира посмотрела на контейнер. Сетка на диске действительно была обращена вверх. Если сканер достаточно чувствителен, близость носителя могла запустить чтение без вскрытия. Оставалось объяснить, почему он включился до того, как Эда вошла в комнату.

— Вы принесли контейнер сюда сами? — спросила она.

— Поставила на стол у двери, пока искала вас. Экран уже горел.

— На каком расстоянии?

Эда показала: почти два метра.

Тимур нашёл под столешницей индукционную петлю. Провод уходил в стену и мог служить выносной антенной.

— Носитель попал в поле, сканер проснулся, — сказал он. — Никакой телепатии.

— И прочитал команду отзыва, записанную пять лет назад, — добавила Мира. — Если диск всё это время лежал под плиткой, событие сегодняшнее только для нас.

Равн молчал.

— Вы знали, что на диске? — спросила она.

— Предполагал.

— Что именно?

— Лев оставлял аварийные ключи там, где контур создавал ложный баланс. Он считал, что устойчивую систему следует снабжать способом отмены, неизвестным её операторам.

— Вам он не был неизвестен.

— Я знал принцип. Не места.

Мира записала ответ дословно.

— Почему Лев имел доступ к учебному узлу?

— Он работал с нами.

— Как пациент?

— Сначала как внешний консультант.

Это было первое прямое признание. Равн произнёс его спокойно, словно скрывал не факт, а лишь неподходящее время для факта.

— Кем он числился потом?

— В архиве разные записи.

— Я спросила вас.

— Потом — участником испытаний.

— Добровольным?

— В начале.

Эда опустила взгляд на контейнер.

Мира захотела спросить, когда участие перестало быть добровольным, но вопрос уже содержал версию ответа. Она вернулась к процедуре.

Диск извлекли при непрерывной записи. Сканер принял его и вывел три раздела: аварийный отзыв, таблицу прав и файл без названия. Первые два открывались. Третий требовал карту владельца.

В таблице напротив К-17 стояло: «Внешний аудит. Право остановки чтения. Право отделения копии. Нет права изменения исходного массива». В графе владельца было одно слово: «Карель».