Андрей Северский – Санаторий неверующих (страница 14)

— Что означает семнадцать?

Мира отсоединила передатчик, выключила все беспроводные интерфейсы и вынула из модуля служебный ключ. Руки двигались точно, хотя внутри уже возникло узнавание. К-17 был не личным кодом. Так обозначался класс внешнего аудита, который существовал только во внутреннем регламенте её отдела. Лев знал этот регламент. Равн мог узнать. Эда увидела строку на карточке. Тимур — услышал минуту назад.

Но запись началась раньше.

— Это служебный класс, — сказала Мира. — Не идентификатор человека.

— А «Карель»? — спросила Нана.

Мира посмотрела на Равна. Он больше не изображал спокойного наблюдателя. Правая рука его сжимала край дверного проёма.

— Мира, — произнёс он, впервые без чужой фамилии. — Передайте модуль мне. Если канал неизвестен, он может компрометировать весь контур.

— Поэтому не передам.

— Вы принесли внешний служебный прибор в терапевтическую сеть под ложным именем.

— Прибор был изолирован.

— Только что он воспроизвёл голос, которого никто из нас не слышал в комнате.

— Это запись. Её могли внедрить раньше.

— Тогда тем более нужен карантин.

Глеб встал и освободил проход к двери.

— Инструкция требует изъять неизвестное устройство.

Тимур шагнул между ним и Мирой, как утром между Глебом и Асей.

— Инструкция санатория не распространяется на внешний аудит.

— Она не представилась аудитором.

— Теперь представилась запись.

— Запись не имеет полномочий.

— Наконец-то мы в чём-то согласны, — сказала Мира.

Она создала контрольную сумму файла и вывела её на бумажную ленту. Затем отдала ленту Ладе.

— Прочитайте последние четыре знака.

— Девять, «а», два, «ф».

— Запомните. Если файл изменят, сумма не совпадёт.

— Я плохо запоминаю под давлением.

— Тогда выберите сами, кому передать ленту.

Лада оглянулась и протянула её Асе. Та прочитала, сложила дважды и убрала в карман.

Равн отпустил дверной косяк.

— Вы превращаете пациентов в хранителей служебной улики.

— Я дала человеку право отказаться. Лада им воспользовалась.

— В комнате, где все смотрели на неё.

— Других комнат вы нам не оставили.

Борис поднял пустой конверт. Внутри на белом листе медленно проступала серая строка. Чернила шли от края к центру, будто бумага вспоминала написанное.

Нана прочитала первой:

— «История закончена там, где перестали хранить возможность её исправить».

Мира взяла лист за угол. Бумага была холодной и сухой. Текст мог проявиться от тепла, света, времени или команды передатчика. Формулировка почти повторяла слова из старого регламента отзыва: решение считалось закрытым, когда истекал срок исправления журнала.

— Конверт всё время был у Лады, — сказал Борис.

— Пустой лист мог быть подготовлен заранее.

— Мог.

— Вы знали текст?

— Нет.

— Я вам не верю.

— Это освобождает вас от проверки?

Мира сфотографировала проявившуюся строку и вернула лист Ладе.

— Наоборот.

Она попросила всех по очереди назвать, что именно они слышали на записи. Нана различила только фамилию. Лада — «семнадцать» и последнее слово. Глеб слышал: «Код Карель семнадцать. Не верь окончанию». Тимур подтвердил ту же фразу. Ася без мембраны не слышала ничего, но, приложив ладонь к столу во время повторного воспроизведения, сказала, что перед звонком было три коротких вибрации.

Борис слышал другой текст.

— «Не верь оправданию», — сказал он.

— Там нет этого слова, — ответила Мира.

— В вашей записи — может быть. Я говорю, что услышал.

Она сохранила показания отдельно, не исправляя его. История события уже расходилась на глазах, и ни одна версия не была достаточно бесполезной, чтобы её отбросить.

Равн объявил круг завершённым. Никто не двинулся.

— Яромир, — сказала Эда от двери.

Она вошла так тихо, что Мира не заметила её появления. В руках у неё был контейнер с диском. Пломба на крышке оставалась целой.

— Сканер старой учебной комнаты включился сам. Контейнер был рядом, но закрыт. На экране одна строка.

— Какая? — спросил Равн.

Эда повернула контейнер. На прозрачной крышке отражался экран коридора, и в отражении можно было прочитать:

«СЛУЖЕБНЫЙ КОД К-17. ДОПУСК ОТОЗВАН».

Мира почувствовала не страх, а почти профессиональное облегчение. Кто-то наконец совершил действие, которое можно было зафиксировать: отозвал существующий допуск в конкретное время. У действия должен быть журнал, субъект или след обхода.

— Не выключайте сканер, — сказала она. — Никому не открывать контейнер. Тимур, копии записи. Эда, вы остаетесь свидетелем. Равн, покажете полный журнал допуска.

— А если не покажу?

— Тогда мы зафиксируем отказ рядом с сообщением об отзыве.

— И какую историю расскажете инспектору?

Мира посмотрела на Бориса. Он держал два несовместимых рассказа и пустой лист, на котором возникла третья формула. Возможно, весь круг был приготовлен для неё. Возможно, кто-то лишь воспользовался его экспериментом. Возможно, запись в её модуле ждала фразы, которой Борис случайно коснулся.