Андрей Северский – Пепельная память (страница 7)

За ними стены продолжали трескаться без звука.

— Наружу, — приказала Велла.

У лестницы лежал один стражник. Он был в сознании, но не помнил, почему пришёл. Второй исчез. Слесарь сидел у стены и повторял адрес собственного дома, чтобы не потерять его.

Нападавшие не преследовали. Их целью был архив.

На дворе Тайр передал Элину лекарю городской стены и только потом проверил секретаря. Тот получил удар по голове, пока сторожил вход. Личных потерь памяти у него не обнаружили.

Элина держала металлический ящик. Внутри сохранились рабочие листы, но не все: тонкая папка с пометкой «К-43» исчезла. Велла успела вырвать из неё только первую страницу.

— Вы выбрали людей, — сказала Элина Тайру.

— Что?

— Могли задержать одного из них. Вместо этого вывели меня.

— Это обвинение?

— Наблюдение.

— Тогда запишите и другое. Я знал, что судья несёт документы. Не выбирал между вами и доказательством.

Он не позволил ей превратить поступок в более благородный, чем тот был. Элина записала обе строки.

Фаль показал осколок стены. Внутри белого стекла застряла тёмная нить ткани.

— Форма дворцовой мастерской, — сказал он. — Но такие халаты можно взять на складе.

Перед уходом Велла опросила стражника, потерявшего цель прихода. Он помнил имя, службу и утро до мастерской, но не сам приказ сопровождать судью. На внутренней стороне его перчатки нашли написанный заранее адрес Палаты. Возможно, он ожидал риск и оставил себе опору; возможно, запись сделал другой человек.

Слесарь опознал исчезнувшего второго стражника как человека, который первым предложил вскрыть новый замок без ожидания владельца. Это не доказывало участия в нападении, но показывало доступ к подготовке. Велла передала описание всем городским постам и отдельно запретила объявлять его виновным до задержания.

Фаль проверил тёмную нить ткани. Синяя основа действительно соответствовала дворцовому заказу, однако верхний серый слой добавляли десятки частных мастерских. След можно было связать с поставкой, не с человеком. Ивара Тесс значилась одной из мастериц, способных изготовить такую ткань для защитных халатов.

Элина составила перечень утраченного. Помимо папки К-43, исчезли два листа о ремонте центральной петли и список закупок нейтрального песка. Нападавшие выбирали документы, а не уничтожали всё. Значит, знали архив или получили указание от человека, который знал.

Тайр предложил опубликовать обозначение К-43 немедленно. Велла отказалась до уведомления возможных жертв: если число относилось к людям, их семьи не должны были узнавать о похищенной памяти из крика на площади. Они подготовили короткое сообщение только о найденной незаконной мастерской и нападении.

Эта осторожность дала противнику несколько часов. Она же оставила сорока трём неизвестным право не становиться политическим числом раньше имени.

Тайр смотрел на первую страницу К-43. В графе заказчика стояла не печать Лоссенов и не подпись Келя. Только две буквы: «С. Э.».

Сайра Энн.

Умершая правительница сама заказала примесь для короны.

Клятва на сутки

После нападения Кель предложил охрану, от которой невозможно было отказаться незаметно.

Десять дворцовых стражников заняли вход в Палату, двое встали у комнаты Элины, ещё четверо сопровождали металлический ящик. Регент называл это защитой свидетелей. Судья Велла — сохранением контроля над уликами.

— Если мы уйдём через главную дверь, он будет знать каждый адрес, — сказала она.

Они собрались в малой комнате описи: Элина, Тайр, Велла, Фаль и Роан. Окна выходили во внутренний двор, где люди Келя меняли караул.

Рабочий лист Севрина лежал под стеклом. Обозначение «К-43» могло относиться к партии, составу или числу. Буквы Сайры подтверждали заказ, но не цель. Единственный человек, способный объяснить запись, — мастерская свидетельница Ивара Тесс — жила за западным рынком.

— Я могу вывезти её под защитой Севаля, — сказал Тайр.

— И дать Келю повод назвать свидетеля собственностью вашего дома, — ответила Элина.

— Палата уже окружена его стражей.

— Поэтому ей нужна не новая сторона, а путь между сторонами.

Велла предложила судебное убежище. Для него требовалось решение коллегии, которая соберётся только утром. До утра Кель мог первым найти Ивару.

Роан принёс карту служебных ходов. Два выхода были перекрыты, третий вёл через зал короны. Нарушить печать означало прекратить расследование.

— Есть четвёртый, — сказал Фаль. — Старый канал подачи стекла между Палатой и мастерскими. Им не пользуются, потому что часть проходит под храмовой землёй.

Амон не разрешил бы пройти без формального основания. Основанием могла стать ограниченная клятва Палаты: два участника добровольно отдавали малые воспоминания и получали право выполнить точно названную задачу. Такие клятвы применяли при пожаре или переносе опасного пепла. Они действовали не дольше суток.

— Я пойду с Элиной, — сказал Тайр.

— Нет, — ответила она.

— Кель следит за вашими хранителями. Мои люди не знают о канале.

— Вы кандидат, заинтересованный в содержании архива.

— Поэтому моя клятва будет видна всем.

Велла поддержала его. Два политических противника, связанные узкой задачей, были труднее для Келя, чем отряд одного дома. Элина понимала расчёт и всё равно не хотела впускать Тайра в магический договор.

— Что вы готовы отдать? — спросила она.

— Последний круг скачек на зимнем поле. Я победил двоюродного брата и три года вспоминал это при каждом споре с ним.

— Потеря изменит ваши отношения?

— Он продолжит помнить победу за меня. Возможно, станет невыносимее.

— Почему не что-то безразличное?

— Корона не принимает безразличное. Даже малое воспоминание должно иметь вес.

Он знал закон. Элина выбрала вкус первого вина в доме Ориса — тёплого, разбавленного водой, выпитого в день её принятия в ученики. Память была дорогой, но не определяла её профессию целиком. Так она сказала вслух.

Орис услышал бы в выборе обвинение. Это не делало жертву недобровольной, но Элина записала мотив рядом с описанием.

Клятву проводили без Короны Межи. Для малых договоров Палата хранила прозрачное кольцо, не способное усиливать приказы за пределами участников. Велла проверила формулировку:

«До следующего полудня Элина Вард и Тайр Лоссен совместно находят Ивару Тесс, предлагают ей независимую защиту и доставляют выбранное ею свидетельство законному хранителю. Ни один не использует путь или сведения для иной политической цели».

— «Совместно» заставит нас соглашаться по каждому шагу? — спросил Тайр.

— Только по действиям, влияющим на цель, — сказала Элина. — Вы сможете выбирать, каким сапогом наступить в лужу.

— Тогда договор уже щедр.

Это была первая шутка между ними. Элина не улыбнулась, но напряжение в комнате изменилось.

Они по очереди положили пальцы на кольцо. Велла попросила каждого назвать воспоминание, ожидаемую потерю и право остановиться.

Элина вспомнила комнату Ориса в день ученичества. Зелёные занавеси, чашу с трещиной, запах яблок. Вино было кислым, но наставник торжественно назвал его лучшим с северного склона. Она помнила, как старалась не поморщиться.

— Отдаю вкус вина, не событие, не голос Ориса и не решение стать хранителем.

Кольцо приняло границы. На стекле появилась золотистая точка.

Тайр закрыл глаза.

— Отдаю память о последнем круге скачек: движение коня, победу над Рейном и собственную радость после финиша. Не отдаю знание о соревновании, отношения с братом и умение ездить верхом.

Вторая точка стала синей.