Андрей Северский – Пепельная память (страница 8)

— Согласны продолжить? — спросила Велла.

— Да, — сказала Элина.

— Да, — сказал Тайр.

Точки вспыхнули и рассыпались внутри кольца двумя щепотями пепла.

Элина сразу знала, что пила вино у Ориса. Видела чашу и собственную руку. Но во рту не возникало ничего — ни кислоты, ни тепла, ни усилия скрыть гримасу. Событие стало рассказом, который она слишком часто повторяла.

Тайр пошатнулся. Не от боли — от пустоты в привычном месте.

— Что изменилось? — спросила лекарь Лисса.

— Я знаю, что выиграл. Не понимаю, почему при мысли о Рейне хочется напомнить ему об этом.

— Желание может исчезнуть позже, когда память перестроится. Назовите три опоры настоящего.

Тайр перечислил имя, место и цель клятвы. Элина сделала то же. Только после этого им открыли канал.

Они вышли из Палаты через нижнюю печь, где раньше поднимали горячие листы стекла. Туннель был узким, но не тайным: храмовые книги содержали его план. У входа Роан отметил время и обещал поднять тревогу, если они не вернутся до рассвета.

На западном рынке уже закрывали лавки. Дождь смыл мел с вывесок, вода несла по мостовой цветочные лепестки с траурных венков Сайры. Тайр шёл на полшага позади, не пытаясь вести.

— Вы действительно не чувствуете вкус? — спросил он.

— Знаю, что он был кислым.

— Это знание о вкусе.

— Нет. Это знание о моей реакции.

— Разница важна?

— Спросите завтра, когда будете знать о победе и не помнить её.

Он помолчал.

— Уже сейчас важна.

Дом Ивары находился над мастерской оправ. Дверь была открыта, в комнате горела лампа. На столе стояли две чашки, одна ещё тёплая.

Ивары не было.

Элина остановилась на пороге. Клятва отозвалась холодом в пальцах: помещение влияло на их цель, значит, войти можно только совместным решением.

— Осматриваем без перемещения вещей, — сказала она.

— Согласен. Сначала проверим, нет ли человека внутри.

Они назвали действия и вошли.

В спальне лежал собранный дорожный мешок. На полу — разбитая оправа, на подоконнике — след мокрой ладони. След вёл наружу, к крыше соседнего склада.

Тайр увидел его первым и не полез следом.

— Это может быть путь Ивары или того, кто хочет, чтобы мы так решили.

Элина кивнула. Клятва не делала его честным вообще. Она лишь не позволяла использовать найденное для иной цели без видимого нарушения. Доверие всё ещё требовало наблюдать поступки.

Из шкафа донёсся шорох.

Тайр отступил, освобождая Элине путь к двери, и спросил громко:

— Ивара Тесс? Мы пришли предложить защиту. Вы не обязаны выходить или говорить с нами.

Шорох повторился. Дверца приоткрылась.

До комнаты Ивары они проверили ещё два адреса. На первом жила другая мастерица с той же фамилией. Тайр уже поднялся по лестнице, когда Элина заметила различие в знаке цеха: оправа для зеркал, не для памяти. Они извинились и не спрашивали женщину о родственниках, чтобы не расширять круг посвящённых.

На втором адресе находился пустой склад. Сосед уверенно заявил, что видел Ивару утром, но описал женщину на двадцать лет моложе. Элина записала ошибочное опознание вместе с именем свидетеля и не включила в маршрут. Клятва не делала каждую подсказку истинной.

Тайр спросил, чувствует ли она магическое направление цели. Элина ощущала только холод, когда они отклонялись к действию, явно не связанному с поиском или защитой свидетельницы. Клятва не показывала правильную дорогу и не читала намерения. Она ограничивала использование результата.

— Значит, можно честно идти не туда весь день, — сказал он.

— Да.

— И это считается магией власти?

— Лучшая власть не избавляет от необходимости думать.

У дома над мастерской они обошли здание снаружи, отметили открытое окно и попросили соседку подтвердить, что Ивара действительно живёт здесь. Только потом вошли через незапертую дверь, громко назвав себя. Тёплая чашка не доказывала похищение: женщина могла выйти минуту назад по собственной воле.

Тайр первым увидел разбитую оправу и остановил Элину, прежде чем она наступила на осколок. Он не поднял предмет. Клятва отозвалась ровным теплом — сохранение возможного свидетельства входило в общую задачу.

Из шкафа донёсся шорох.

Они отступили так, чтобы человек внутри видел путь к наружной двери. Тайр положил нож для писем на стол и показал пустые ладони. Элина назвала своё имя, цель и право скрывающегося не отвечать.

Дверца не открывалась.

— Мы можем выйти и дождаться судью снаружи, — сказала она. — Если вам нужна помощь сейчас, назовите только её вид, не имя.

Внутри тихо сказали:

— Не уходите.

Внутри сидел мальчик лет двенадцати с ножом для резки кожи. Он держал его обеими руками.

— Мама ушла с человеком в сером, — сказал он. — Велела ждать хранительницу Вард.

Элина присела, оставаясь на расстоянии.

— Ты знаешь, куда они пошли?

Мальчик посмотрел на Тайра и побледнел.

— Это его люди.

На рукаве наследника не было герба. Но ребёнок показал на шрам у виска.

— Мама сказала: человек с таким шрамом заплатил за тихую комнату.

Дом разбитых стекол

Мальчика звали Нель, и он отказывался выходить из шкафа, пока Элина не покажет печать Палаты.

Она сняла медальон с шеи и положила на пол между ними. Открытая ладонь была выгравирована с обеих сторон, чтобы знак нельзя было незаметно заменить. Нель дотянулся ножом, подцепил цепочку и рассмотрел печать, не выпуская оружия.

— Мама сказала верить только ладони без кольца.

— Почему без кольца?

— Человек в сером носил такую же, но вокруг был ободок.

Знак регентской службы копировал печать Палаты и добавлял круг Совета. Издалека их легко спутать. Элина записала точное описание.

Тайр оставался у окна, чтобы мальчик видел обе его руки.