Андрей Северский – Пепельная память (страница 4)

— С дверью наружу?

— С двумя дверями и правом уйти в любой момент.

— Вы действительно говорите это всем кандидатам?

— Всем людям перед обрядом.

На мгновение его лицо изменилось. Не улыбка — узнавание правила, которое он ожидал встретить только на бумаге.

Роан проводил Тайра в соседнюю комнату. Элина осталась у стола и перечитала прошение. Формулировка была безупречной. Ни просьбы о славе, ни мести, ни обещания помнить сестру через поступки. Только точные границы утраты.

На обороте стояла дата: прошение составили за три месяца до смерти Сайры.

Элина вызвала Роана обратно.

— Проверь, когда Совет впервые обсуждал кандидатуру Лоссена.

— До смерти правительницы?

— Вот это и нужно установить.

Из комнаты свидетелей донёсся один удар. Тайр просил открыть дверь, не нарушая установленного порядка.

Перед тем как оставить Тайра одного, Лисса провела краткую проверку состояния. Он назвал дату, место и цель прибытия, подтвердил отсутствие настоев и признал, что ожидание голоса Неи может заставить его слышать смысл в обычном шуме. Это признание внесли в протокол рядом с его будущими показаниями.

В комнате свидетелей не было предметов с памятью. Стены проверили утром, окно выходило во двор, дверь имела двойной слой нейтрального дерева. Тайр осмотрел помещение вместе с Роаном и подписал, что не обнаружил очевидного источника отклика.

Элина наблюдала через небольшое стекло без звука. Наследник сначала стоял, потом сел на пол у стены, не пытаясь приблизиться к двери зала. Он достал из кармана маленькую верёвочную петлю — детскую игрушку или морской узел — и сразу убрал, заметив, что предмет может влиять на память.

Роан вернулся с ответом из Совета. Кандидатуру Тайра начали обсуждать не три месяца назад, а почти год назад, ещё при хорошем здоровье Сайры. Закрытое заседание созвал Кель. Значит, прошение о жертве готовили не после внезапной смерти правительницы.

— Он знал, что престол освободится? — спросил Роан.

— Или готовил преемника на случай болезни. Не подменяйте дату выводом.

Элина попросила копию медицинского журнала Сайры и список людей, знавших о состоянии. Политический план мог быть обычной предусмотрительностью. Но если регент заранее направлял Тайра к памяти Неи, он мог знать, что именно скрыто в короне.

Из комнаты донёсся удар. Один, затем пауза. Не сигнал тревоги, а просьба открыть.

Когда Роан повернул ключ, наследник стоял у порога с побелевшим лицом.

— Я услышал её, — сказал он.

— Корона накрыта и находится через две стены.

— Я знаю.

— Что именно вы услышали?

Тайр посмотрел на опечатанный зал.

— Нея сказала: «Не отдавай им меня».

Семь свидетелей

К полудню в Палате собрались семеро и никто не доверял остальным.

Элина выбрала их по закону, а не по удобству: мастер коронного стекла Дерен Фаль, лекарь памяти Лисса Орд, представитель храмов Амон, городской судья Велла Рин, архивист Орис, кандидат Тайр Лоссен и сама Элина как хранительница приёма. Роан вёл протокол и не имел голоса.

Регент Кель потребовал присутствовать восьмым. Судья отклонила требование: представитель власти мог наблюдать из-за прозрачной перегородки, но не влиять на число свидетелей. Кель занял место в соседней галерее, где его силуэт отражался в семи стеклянных пластинах.

Перед открытием Элина прочла правила.

— Никто не касается реликвии без названной цели и согласия двух специалистов. Любое впечатление сначала записывается отдельно. Мы не обсуждаем услышанное, пока все записи не запечатаны. Свидетель может остановить осмотр, если ощущает вторжение в собственную память.

— Даже кандидат? — спросил Амон, глядя на Тайра.

— Особенно кандидат.

Тайр стоял у дальней стены. С момента услышанной фразы он не задавал вопросов. Элина записала его сообщение отдельно, не позволяя остальным прочитать.

Орис пришёл последним. Наставник Элины постарел за утро: белые волосы выбились из узла, застёжка мантии была продета не в ту петлю. Он увидел двойную печать и остановился.

— Ты вызвала полный круг из-за осадка?

— Из-за незарегистрированного пепла и звукового отклика.

— Корона стараше наших реестров. Внутренние слои никто не обязан был описывать.

— Этот слой находится под дугой, заменённой семь лет назад.

Орис посмотрел на книгу ремонтов. Его подпись была видна даже издалека.

— Тогда откроем и установим, — сказал он.

Не оправдание. Не удивление. Элина не знала, что пугает сильнее.

Судья проверила печати. Мастер Фаль измерил температуру зала, лекарь — пульс участников. Тайр отказался от успокаивающего настоя: любое средство могло изменить восприятие. Лисса записала отказ без замечаний.

Элина разомкнула скобу Палаты. Велла — скобу Совета. Ткань сняли с двух сторон одновременно.

Чёрная линия стала толще.

Роан ахнул, но продолжил писать. Утром слой едва различался под золотой памятью Сайры. Теперь он расходился по дуге тонкими ветвями, словно пепел искал выход.

— Температура? — спросила Элина.

— Без изменений, — ответил Фаль.

— Влажность?

— Норма.

Орис подошёл к черте.

— Корона реагирует на присутствие претендента. Это бывает перед избранием.

— Зарегистрированные жертвы светлеют, — сказала Элина. — Неизвестный слой не должен двигаться.

— Если он неизвестен нам, это не значит, что он неизвестен самой короне.

Тайр тихо произнёс:

— Она снова говорит.

Элина подняла ладонь. Никто не задавал ему вопросов. Каждый взял карточку и записал собственное восприятие.

Она слышала не слова, а шорох множества вдохов. Пахло мокрой шерстью и горьким дымом. Перед глазами на миг возник деревянный потолок, слишком низкий для дворцовой комнаты. Чужое колено упиралось ей в бок. Кто-то рядом считал волны.

Элина отступила. Видение исчезло.

Лисса спросила, нужна ли остановка.

— Нет. Записала.

Тайр держал край стола свидетелей. Его костяшки побелели.

Через одну минуту Фаль накрыл корону экраном. Участники сложили карточки в отдельные конверты. Роан перемешал их прежде, чем передать судье.