Андрей Северский – Пепельная память (страница 3)

— Нет. Указано впечатление свидетелей, а не установленный факт.

— Дайте услышать.

— Нет.

— Если голос принадлежит человеку с Севаля, я могу его узнать.

— Или захотеть узнать.

Тайр поднял глаза.

— Вы пригласили меня как представителя острова и заранее решили, что моё свидетельство испорчено фамилией.

— Ваша фамилия связана с исчезновением людей, которых могут содержать в этом пепле.

— И с кораблями, на которых часть людей вывезли живыми.

— Официальный отчёт говорит иначе.

— Официальный отчёт составлял регент.

Первый точный удар он нанёс не оправданием дома, а общей мишенью. Элина почувствовала желание согласиться и оттого стала осторожнее.

— До прибытия остальных вы не услышите запись.

— Тогда обсудим мою жертву.

Он произнёс это так, словно речь шла о пункте повестки.

Кандидат обязан был заранее назвать память, которую готов отдать Короне Межи. Не содержание целиком — только границы, достаточные для осознанного согласия. Хранитель проверял, принадлежит ли воспоминание человеку, понимает ли он последствия и не действует ли под прямым принуждением.

— Прошение подано? — спросила Элина.

Тайр вынул из тубуса отдельный лист.

— Память о Нее Лоссен, моей младшей сестре. От её рождения до последнего разговора.

В зале стало тесно.

— Вы предлагаете весь образ человека, — сказала Элина. — Не отдельный день.

— Закон не ограничивает размер добровольной жертвы.

— Потому что составители закона не предполагали, что кандидат станет выжигать родство целиком.

— Именно поэтому дома поддержат меня. Никто не сможет утверждать, что Севаль достался мне бесплатно.

Элина посмотрела на него внимательнее. Под словами о сестре лежала политическая конструкция, рассчитанная заранее: великая утрата как доказательство права на великую власть.

— Что останется после обряда?

— Я буду знать, что у меня была сестра. Будут записи, портреты, рассказы других.

— Вы не вспомните её лицо без портрета. Не узнаете привычки. Не поймёте, почему произносите её имя именно так.

— Я изучил последствия.

— Перечислить последствия и представить жизнь после них — не одно и то же.

— Хранитель удостоверяет согласие, а не одобряет выбор.

— Верно. Поэтому отвечайте: если вы забудете причину своей кампании, что удержит вас от соглашения с людьми, виновными в её смерти?

Тайр не ответил сразу. За дверью кто-то провёз тележку со стеклянными сотами. Они тихо звякнули одна о другую.

— Обязательства перед островом.

— Их можно истолковать по-разному.

— Советники.

— Их можно заменить.

— Реестр.

— Он напомнит факт, но не вернёт цену.

— Тогда вы откажете любому кандидату. Вся коронная жертва ослабляет причину, ради которой её приносят.

Элина ненавидела, что он прав. Закон строился на парадоксе: власть подтверждалась потерей, способной изменить самого правителя. Хранитель не выбирал безопасную память вместо кандидата. Он проверял свободу решения и пределы будущей личности.

— Я приостанавливаю удостоверение, — сказала она. — Память о Нее связана с незарегистрированным пеплом и событиями, которые Палата расследует. Пока мы не знаем, не содержится ли её часть в короне, ваша жертва не имеет установленных границ.

— Вы считаете, что там Нея?

— Я считаю, что это нужно исключить.

Тайр сделал шаг к черте и остановился прежде, чем носок коснулся белой полосы.

— Если её память украли, я имею право знать.

— Право получит тот, кто сможет услышать запись, не уничтожив след своим ожиданием.

— То есть не я.

— Пока — не вы один.

Он отвернулся к стене без отражений. Шрам у виска стал виден: тонкая неровная линия уходила в волосы. На портретах его действительно скрывали не случайно.

— В ночь пожара, — сказал Тайр, — Нея оставалась в доме на Севале. Я велел ей ждать корабль. Когда вернулся, комнаты были пусты. Через неделю Кель передал нашему отцу закрытый список погибших. Её имени там не было.

— Почему об этом нет в материалах расследования?

— Отец согласился признать её погибшей. Взамен обвинения с дома сняли до суда.

— А вы?

— Подписал свидетельство о смерти.

Он не добавил, что был молод, боялся или подчинялся. Элина отметила отсутствие оправдания и не позволила ему стать достоинством.

— У вас сохранилась копия?

— Оригинал. Я привёз его.

— Передайте Роану под расписку.

Тайр вынул сложенный вчетверо лист из внутреннего кармана. Бумага была истёрта на сгибах. Человек, готовый добровольно забыть сестру, носил её свидетельство о смерти у сердца.

Роан оформил конверт. Тайр подписал клапан и спросил:

— Когда соберутся семеро?

— К полудню.

— Я останусь здесь.

— В комнате свидетелей.