Андрей Северский – Пепельная память (страница 2)

— Если старый, он должен быть в реестре.

— Орис мог вести отдельную книгу.

— Тогда он принесёт её свидетелям.

Элина нагрела печать Палаты. На воске появился знак открытой ладони: хранитель ничего не удерживает в одиночку. Она замкнула первую скобу.

За дверью Кель услышал щелчок.

— Вы понимаете, что сделали?

— Приостановила доступ до независимого осмотра.

— Вы сорвали избрание правителя из-за пятна.

— Пока я назвала его незарегистрированным пеплом.

Регент заговорил тише:

— Элина. Сейчас не время превращать профессиональную осторожность в политическое заявление.

Он впервые назвал её по имени. От этого приказ не стал просьбой.

— Тогда не превращайте политическую срочность в результат экспертизы.

Кель отошёл от двери. Она услышала короткий разговор со стражей, затем удаляющиеся шаги. Один из четверых остался снаружи — регент не нарушал печать, но и не оставлял её без наблюдения.

Роан выдохнул.

— Семерых свидетелей надо собрать до второго колокола. Орис в западном архиве. Представитель мастеров болен. От Севаля ещё никто не прибыл.

— Кто едет от Севаля?

Роан раскрыл список кандидатов.

— Тайр Лоссен.

Фамилия легла в зал тяжелее короны.

Десять лет назад корабли дома Лоссенов вошли в бухту Севаля. После их прибытия сгорел архив, исчезли сорок три человека и не вернулись родители Элины. Официальный отчёт называл это подавлением мятежа. Неофициальные списки — зачисткой свидетелей. Ни один суд не установил личной вины наследника, которому тогда было двадцать четыре.

Элина закрыла список.

— Найдём другого представителя островов.

— По закону кандидат имеет право присутствовать при осмотре короны, если обнаружение может повлиять на выборы.

Она сама учила Роана не заменять правило удобством. Теперь правило возвращало ей человека, которого она меньше всего хотела видеть рядом с памятью родителей.

— Отправь приглашение Лоссену, — сказала Элина. — Укажи, что доступ ограничен залом свидетелей. Без оружия, свиты и права касаться короны.

Роан записал.

— А до их прихода?

Элина снова открыла увеличительную линзу. Чёрный слой не двигался, но золотой пепел последнего лета Сайры дрогнул, хотя в зале не было ветра.

До прихода свидетелей Элина проверила всё, что могло создать ложный отклик. Роан сменил лампу, они вынесли металлические предметы, измерили вибрацию пола и попросили стражника пройти по северной лестнице. Ни шаги, ни сквозняк, ни нагретая оправа не повторили вдох.

Затем Элина подняла личные карточки Сайры. Правительница ежегодно проходила проверку памяти: называла людей, события и утраты, сравнивала собственное восприятие с архивом. За последние семь лет в записях появлялись странные пробелы. Сайра дважды не узнала песню детства, хотя не приносила её в жертву, и однажды описала пожар в доме, где никогда не бывала.

— Смешение? — спросил Роан.

— Возможный перенос. Пока только три несвязанных эпизода.

— Если корона отдавала ей чужие воспоминания, она могла не знать?

— Могла. А могла знать и скрывать. Мы не выбираем версию до сравнения с ремонтом.

Элина приказала опечатать не только корону, но и личные журналы Сайры. Кель прислал письменное возражение: документы правительницы составляли государственную тайну. Велла ещё не прибыла, поэтому Элина использовала узкое право Палаты — защитить записи, непосредственно связанные с безопасностью реликвии, на шесть часов.

Она поставила срок на печати. Если за шесть часов не получит судебного подтверждения, журналы вернутся дворцу. Право хранителя не должно было расти только потому, что обнаружение казалось важным.

Роан спросил, почему детский отклик появился именно сегодня. Элина посмотрела на золотой пепел последнего лета Сайры. Возможно, смерть носительницы сняла давление, удерживавшее чужие слои. Возможно, приближение нового обряда разбудило их. Возможно, звук исходил не из короны.

Она велела каждому присутствующему отдельно записать, где он находился в момент первого вдоха и слышал ли похожий звук раньше. Стражник признался: при снятии реликвии в спальне ему показалось, что под тканью кто-то плачет. Он решил, что это одна из камеристок.

Новая деталь связывала отклик с короной до прибытия в Палату, но всё ещё оставалась воспоминанием человека после услышанного рассказа. Элина пометила её как зависимое свидетельство.

Из глубины стекла донёсся звук.

Не голос — один короткий вдох, испуганный и слишком молодой для умершей правительницы.

Роан уронил перо.

Элина накрыла корону второй тканью и записала время. Потом добавила строку, которую не хотела видеть ни в одном реестре:

«Внутри государственной реликвии обнаружена память неизвестного ребёнка».

Наследник Севаля

Тайр Лоссен прибыл в Палату до того, как Элина успела решить, какими словами встретит его.

Он пришёл без свиты и оружия, как требовало приглашение. Тёмный дорожный плащ ещё блестел от дождя, на левом рукаве белела соль. Значит, корабль вошёл в гавань совсем недавно и наследник не заезжал в городской дом переодеться.

Роан провёл его до черты зала свидетелей. Тайр остановился там сам, не дожидаясь замечания.

— Хранительница Вард.

Он знал её лицо. Элина не удивилась: кандидаты изучали людей, от которых зависела законность их жертвы. Она тоже изучала его портреты — слишком правильные, с поворотом головы, скрывавшим шрам у правого виска.

— Представитель Лоссен. Оставьте плащ и назовите цель доступа.

— Участие в осмотре реликвии как кандидат от Севаля и трёх внешних островов.

— До подтверждения полномочий вы присутствуете как свидетель от островных домов.

Тайр снял плащ. Под ним оказался простой серый камзол без цепи наследника. Он положил на стол тубус с документами и отступил, позволяя Роану проверить печати.

Элина ожидала возражения. Отсутствие возражения раздражало сильнее.

— Вы уже знаете, что обнаружено? — спросила она.

— Знаю, что Кель назвал это пятном, вы — незарегистрированным пеплом, а корабельный совет велел мне не соглашаться ни с кем до осмотра.

— Регент говорил с вами?

— Его посыльный ждал у причала. Я не принял письмо без записи передачи.

Тайр произнёс это без нажима, но Элина услышала ответ на её невысказанное обвинение: он тоже умел требовать след процедуры.

Роан разложил документы. Полномочия подтверждали пять печатей из семи. Для свидетельства хватало трёх; для выдвижения на корону требовались четыре. Тайр имел оба права.

— До общего осмотра корону вы не увидите, — сказала Элина. — Можете ознакомиться с приёмным протоколом.

Он прочёл запись стоя. На строке о детском вдохе пальцы сжали край листа.

— Вы уверены в возрасте?