Андрей Северский – Партия на двоих (страница 6)

— Удобная единица времени. Можно не отвечать ни за что, что случилось позже.

— Можно. Но тогда мы не успеем до заката.

Он сказал это без упрёка и снова ударил по стержню. На этот раз ответ пришёл сразу из трёх мест: от водостока, от основания фонарного столба и из-под каблука Миры.

Она отступила. Камень под ногой ничем не отличался от соседних — гладкий, с белой прожилкой соли. Только на краю шва лежала тонкая серебристая пыль.

— Следящий состав каменщиков?

Терен присел, не касаясь пыли.

— Нет. У следящего состава крупные зёрна. Это толчёное зеркало.

— В уличном растворе?

— В свежем уличном растворе.

Мира оглянулась. Площадь Морских Часов осталась за двумя поворотами, но оцепление уже изменило движение квартала. Тележки теснились на обходной улице, носильщики ругались, дети перебегали между взрослыми, а над всем этим гудели приливные трубы. Город делал вид, что одна закрытая площадь ничего не значит. При этом каждый маршрут рядом с ней уже стал другим.

— Нам нужна копия до вскрытия, — сказала она.

Терен достал из футляра синюю нить, закрепил конец на двери и протянул через отмеченные точки. Нить натянулась ломаной линией: дверь, водосток, фонарь, камень под ногами Миры. У каждого из них она на миг вспыхнула и запомнила оттенок отклика.

Мира положила медную пластинку Совета на футляр. Отражённая схема площади проступила на её поверхности. Северная вилка совпала с направлением нити.

— Исходный след зафиксирован обоими, — сказала она.

— Зафиксирован.

Терен нажал большим пальцем на каменную розетку в центре двери. Розетка повернулась слишком легко.

За дверью не было стены.

Был коридор.

Из темноты потянуло мокрой известью и железом. На полу блестела вода. Дальше, там, где должна была стоять кладка Терена, мерцали медные скобы нового крепления.

Мира шагнула к порогу. Терен выставил руку, не касаясь её.

— Мы договорились не проходить поодиночке.

— Ты ещё снаружи.

— Поэтому и ты ещё снаружи.

Она могла напомнить, что правило звучало иначе. Могла воспользоваться различием между обещанием на лестнице и подписанным условием аудита. Пять лет назад они выигрывали именно так: один замечал зазор в формулировке, второй превращал его в ход.

Мира убрала ногу с порога.

— Вместе.

Терен взял два световых зерна. Одно отдал ей, второе прижал к застёжке своего воротника. Белое свечение выхватило лестницу, уходившую на два пролёта вниз.

Они вошли одновременно.

Дверь осталась открытой. Мира отметила это сознательно: выход виден, путь свободен, решение вернуться существует. После площади простая возможность отступить казалась роскошью.

На нижней площадке начиналась стена Терена. Вернее, то, что от неё осталось. Серые блоки были вынуты из середины и сложены вдоль коридора с аккуратностью архивных папок. На растворе сохранились оттиски арочной печати. Между старой кладкой и новым проёмом тянулась полоса зеркальной смеси.

— Кто-то разобрал её без скола, — сказала Мира.

Терен провёл светом вдоль блоков.

— Знал порядок замыкания.

— Его знали каменщики Гильдии.

— Порядок укладки — да. Порядок замыкания знали двое.

Мира посмотрела на него.

— Я его не знала.

— Я считал, что знала.

— Почему?

— Потому что утром после аварии на моём столе лежала твоя схема стены.

В коридоре капнула вода. Звук несколько раз повторился под сводом, будто пространство не соглашалось оставить им только один ответ.

— Я не рисовала стену, — сказала Мира.

— На листе была твоя подпись.

— Подпись правил или личная печать?

Терен задержал взгляд на старом оттиске.

— Подпись правил.

— Тогда лист прошёл через мастерскую. Её ставили на утверждённые версии оба помощника.

— И ты.

— И ты мог спросить.

— Мог.

Он не стал объяснять, почему не спросил. Это раздражало сильнее оправданий, потому что оставляло Мире собственный вывод: после аварии они оба предпочитали доказательства, которые позволяли не разговаривать.

Она подняла медную пластинку к зеркальной полосе. В отражении проступили тонкие линии — не рисунок кладки, а последовательность приказов. Три были погашены. Четвёртая дрожала, уходя через проём.

— Действующее соединение, — сказала Мира. — Теперь Совет обязан дать старые схемы.

— Если мы донесём пластинку наверх.

— Ты ожидаешь, что коридор попытается нас съесть?

— Я ожидаю, что тот, кто открыл стену, предусмотрел свидетелей.

— Один из нас может отнести копию.

— Один из нас не проходит двери один.

— Это уже становится неудобным.

— Значит, правило работает.

За проёмом находился старый водосбор — круглый зал, где вода когда-то поднималась приливными колёсами к уличным фонтанам. Колёса сняли, но в камне остались глубокие гнёзда осей. По стенам шли сухие каналы. В центре чернел резервуар, затянутый металлической сеткой.

И всё же зал работал.

Каждый шаг наверху отзывался на его своде коротким световым пятном. Тележное колесо прокатилось над насосной — по стене пробежала цепочка золотых клеток. Кто-то остановился у двери — вспыхнул прямоугольник порога. Двое разошлись на перекрёстке, и сухой канал раздвоился бирюзовым светом.

Улица отражалась внизу как игровая доска.

Мира подошла к ближайшему каналу.