Андрей Северский – Партия на двоих (страница 5)

— Разумеется.

Эльс принёс сургуч. Мира прижала к листу личную печать: две расходящиеся линии, ни одна не главная. Терен поставил рядом свою — арку, удерживаемую двумя опорами. Пять лет назад эти знаки стояли на каждом листе мастерской «Двойной ход». После аварии Совет разделил архив, и Мира больше не видела их рядом.

От сургуча пахнуло горячей смолой.

— Полномочия прекращаются с последним ударом закатного колокола, — сказал Эльс.

— Если к тому времени мы не найдём источник? — спросил Терен.

— Представите имеющиеся выводы.

— А площадь?

Ианта закрыла папки.

— Вернётся в городской контур. Завтра начинаются испытания приливных линий, их нельзя перенести без решения полного Совета.

Вот зачем им дали семь часов. Не чтобы найти ответ — чтобы подтвердить заранее удобный.

Терен захлопнул футляр.

— Нам понадобится доступ снизу.

— Под площадью старый водосбор, — сказала Мира. — Вход из северной насосной.

— Его замуровали после Пятой партии.

— Откуда ты знаешь?

— Я строил стену.

Он сказал это буднично, но Мира снова увидела молодого Терена в серой пыли, с обожжёнными ладонями, перед комиссией, где он повторял: «Решение принял я». Она тогда молчала, потому что правда уничтожила бы их обоих. Позже поняла: он не оставил ей даже права выбрать уничтожение.

— Значит, откроешь, — сказала она.

— Если стена на месте.

— Сомневаешься в собственной работе?

— В своей — нет. В том, что Совет оставил её нетронутой, — да.

Ианта уже шла к двери.

— Мастер Ло.

Он обернулся.

— Добро пожаловать в Кассар.

— Я не возвращался.

— Конечно, — сказала Ианта. — Вы только согласились отвечать за то, что находится под его улицами.

Дверь закрылась за Советом. Эльс забрал подписанный лист, оставив им две заверенные копии и медную пластинку.

Мира встала первой.

— До площади двенадцать минут быстрым шагом. По дороге ты расскажешь, почему приехал без инструментов для чтения игр.

Терен поднял футляр.

— А ты — почему закрытая команда знает путь к стене, которую мы построили пять лет назад.

— Мы ещё не установили, что знает.

— Ты попросила старые схемы до того, как увидела раздвоение линии.

— Я проверяла Ианту.

— И проверила.

Они вышли в коридор рядом, но не вместе. Между их плечами оставалось ровно столько места, чтобы третий человек мог пройти, не коснувшись ни одного.

У лестницы Терен остановился.

— Один вопрос до начала аудита.

— Мы уже начали.

— Тогда он служебный. Когда команда взяла твою развилку, ты почувствовала направление?

Мира хотела ответить «к фигуре». Это было очевидно: ледяное кольцо затянулось в момент, когда бронзовая девочка сжала ладонь. Но память вернула другое — короткий толчок под камнем после того, как ключ унесли. Не притяжение наружу. Падение, будто решение провалилось сквозь площадь.

— Вниз, — сказала она.

Терен посмотрел на медную пластинку в её руке.

— Тогда нас ждёт не замурованный вход.

— А что?

— Поле, которое научилось считать город своей фигурой.

Закатный колокол ещё молчал. Где-то далеко, под ровным шумом гавани, по камню прошла едва слышная дрожь.

Мира протянула Терену одну из двух копий полномочий.

— До заката ты не закрываешь от меня ни одной двери.

Он взял лист, не коснувшись её пальцев.

— До заката ты не проходишь в них одна.

Это не было доверием. Пока только правилом.

Но правило подписали двое.

Глава 3. Улица становится доской

Северная насосная не выглядела замурованной.

Она выглядела забытой.

Между рыбным складом и домом канатчиков оставался узкий фасад из серого камня: дверь без ручки, два слепых окна, медная табличка, позеленевшая до цвета штормовой воды. Торговцы ставили к стене пустые ящики. Над карнизом сушились чужие сети. Никому не приходило в голову спрашивать, почему в квартале, где каждый локоть земли приносил плату, целое здание пять лет не открывали.

Мира остановилась посреди улицы.

— Ты сказал, что построил стену.

— Изнутри, — ответил Терен.

Он опустил футляр на мостовую и провёл ладонью по шву между дверью и косяком. Потом приложил к камню короткий камертонный стержень и щёлкнул ногтем. Звук получился низким, почти неслышным. В десяти шагах, возле водостока, отозвалась чугунная решётка.

Мира посмотрела туда.

— Стена за дверью соединена с улицей?

— Пять лет назад не была.