Андрей Северский – Конструктор личности (страница 2)

Резерв — 10

Нагрузка противоречий: 17. Расчётный возврат: 0,96.

— Нет, — сказал Артём.

Ирина посмотрела на таймер.

— Аргумент.

— Доверительное присоединение предполагает, что версия принимает переживание собеседника как основу общего кода. В обычной ссоре полезно. В Шве она присоединится к шести разным толкованиям и потеряет собственную точку отсчёта.

— Протокол допускает восемнадцать единиц, — заметил Тихон.

— Протокол написан для пространства, где слово «стой» не может одновременно означать «подойди», «ударь» и «я боюсь».

Артём снял весь блок доверительного присоединения. Красные связи исчезли, но вместе с ними коэффициент успеха упал с семидесяти четырёх до сорока одного процента.

Ирина постучала ногтем по таймеру.

— Нам нужна не философски безупречная неудача.

— Нам нужна версия, способная сомневаться в смысле и не сомневаться в себе.

Он добавил девять единиц проверки взаимности: след, сформированный не профессиональным переговорщиком, а диспетчерами дальних шахт. Там любую команду подтверждали действием, видимым обеим сторонам. Ещё семь отдал удержанию собственного имени. Ная отметила рост нагрузки до двадцати девяти.

— Имя версии? — спросила система.

— Седьмая итерация, — сказал Тихон. — Обозначение М-7.

— Мира-7, — поправил Артём.

— Это фонетическое украшение.

— Это якорь. Два слога легче удержать в Шве, чем букву и число. Лада, повторите.

— Мира. Семь. Мира-7.

— Принято, — сказала Ная.

Артём вывел полный расчёт на стекло, чтобы его видела Лада.

— Распознавание намерения — двадцать шесть. Устойчивость — двадцать четыре. Проверка взаимности — девять. Директивность оставляю восемь, только для аварийного отхода. Самосохранение — десять. Якорь имени — семь. Резерв — шестнадцать. Противоречия — двадцать девять из ста. Срок — сорок минут.

— Что почувствую после? — спросила Лада.

Ирина едва заметно повернула голову. В старой форме согласия такого вопроса не было.

— Расчётный долг памяти — до трёх единиц, — ответил Артём. — Сухость во рту, желание проверять смысл чужих слов встречным жестом. Может сохраниться привычка на несколько часов. При росте долга выше пяти сборка должна выйти.

— Должна или выйдет?

Артём задержал пальцы над настройкой.

— Должна по заданному приоритету. Принудительный выход я не ставлю: в Шве потеря версии посреди движения опаснее превышения.

— Значит, решение останется у неё?

— У вас обеих.

— У версии нет отдельного права решения, — сказала Ирина. — Юридически.

— Физически оно есть, — ответила Лада. — Мне важнее это.

Артём развернул последний узел. Ограничение срока можно было задать мягко — постепенным угасанием функций — или жёстко, с обрывом всех связей на сороковой минуте. Мягкий распад стоил шесть единиц резерва и снижал устойчивость в финале. Жёсткий сохранял эффективность до последней секунды.

Ирина ждала. На экране мужчина у края галереи снова пошевелился.

Артём выбрал мягкий.

Резерв — 10. Коэффициент возврата — 0,93. Вероятность выполнения — 68%.

— Вы только что убрали шесть процентов успеха, — сказал Тихон.

— Я убрал обрыв личности внутри бегущего человека.

— Временной конфигурации.

— Назовите как угодно. Падать будет Лада.

Лада подняла большой палец.

— Согласие подтверждаю. Запуск.

Рама сомкнула свет вокруг её головы.

На первых секундах ничего не произошло. Потом палец Лады, всё ещё лежавший на краю ложемента, сделал один удар вместо четырёх. Она вдохнула, будто воздух стал новым веществом, и повернула голову к стеклу.

— Кто из вас Артём Вей?

— Я.

— Вы собрали меня для переговоров в среде с ненадёжным смыслом?

— Да.

— Тогда почему первое утверждение, которое я должна принять на веру, принадлежит вам?

Тихон быстро взглянул на журнал. Ирина осталась неподвижна.

Артём показал раскрытые ладони, затем указал на своё имя в форме допуска и на схему сборки.

— Не принимайте. Проверяйте взаимность.

Мира-7 проследила за жестом. Уголки её губ чуть дрогнули — не улыбка Лады, а отметка найденного решения.

— Теперь достаточно. Ведите к шлюзу.

*

Вход в Шов выглядел как вертикальная трещина в воздухе. За ней спасательный коридор продолжался, но расстояния переставали соглашаться друг с другом. До первой двери было пять шагов по полу и двенадцать по стене. Свет от аварийных полос ложился на людей раньше, чем они входили.

Артём видел всё через нагрудную камеру Лады. Биометрия шла отдельным слоем: пульс сто двенадцать, нагрузка противоречий тридцать один, долг памяти ноль. Таймер Миры-7 отсчитывал тридцать семь минут.

— Канал команд оставляем закрытым, — сказала Мира.

— Мы потеряем возможность предупредить вас, — возразила Ирина.

— Предупреждение, смысл которого я не могу проверить, увеличит риск. Передавайте только изображения и числа.

Ирина посмотрела на Артёма.

— Это заложено?

— Возможность ограничить входящие данные — да. Конкретное решение — нет.

Тихон отметил что-то в журнале.

Мира вошла в галерею. Шестеро ремонтников повернулись к ней, и каждый увидел, судя по показаниям масок, другое. Один — начальника смены. Второй — незнакомца с оружием. Третий вообще не отметил человека, только движущийся провал в стене.