Андрей Северский – Инженер перемен (страница 6)

— Тогда жди.

Ланцов положил трубку.

Глеб прислонился к стене.

— Он знал?

— Он испугался. Это не одно и то же.

Через стеклянные двери было видно, как во двор въехал серый фургон. Тот самый или другой — машины «Контура» выглядели одинаково. Из него вышли двое рабочих и Корнев без пальто.

— А вот этот не испугался, — сказал Глеб.

Корнев вошёл в здание, кивнул охраннику и направился прямо к ним.

Он остановился у стенда с фотографиями врачей. Несколько секунд рассматривал снимок детского хирурга, затем спросил у Ильи:

— Вчера через ваш обход передали вызов ребёнку с удушьем?

— Откуда знаете?

— Я читаю аварийные сводки. Не считайте меня человеком, которому нужны жертвы.

— Тогда снимите блок с линии больницы.

— Если я сниму каждый прибор из-за страха неправильного использования, сеть так и останется слепой. Мониторинг нужен, чтобы понимать её состояние.

— А дистанционное отключение?

Корнев посмотрел на него внимательнее.

— Любой выключатель опасен в чужой руке. Поэтому руки должны принадлежать ответственной организации.

В этом и состояло различие между ними. Корнев видел проблему в неправильном владельце рубильника. Илья впервые подумал, что проблема может быть в самом единственном рубильнике.

— Вы быстро учитесь видеть сеть целиком, Илья Андреевич.

Илья не спрашивал, откуда тот знает про шкаф.

— А вы быстро получаете распоряжения задним числом.

— Город не может ждать, пока ваши ведомства договорятся. Мы устанавливаем диагностические модули. Законно и временно.

— На линии больницы без уведомления диспетчера?

— Уведомление направлено вашему руководству.

Ланцов появился в конце коридора. Он шёл медленно, словно каждый шаг требовал подписи.

— Борис Павлович, — сказал Корнев, не оборачиваясь. — Объясните сотруднику границы его полномочий.

Ланцов остановился рядом.

— Ветров, сдай ключи от распределительных шкафов.

Глеб выпрямился.

— За что?

— Тебя это не касается.

Илья положил связку на подоконник. Семнадцать ключей ударились друг о друга, и коридор на мгновение наполнился металлическим звоном.

— Все? — спросил Корнев.

— Все официальные.

Корнев улыбнулся.

В кармане Ильи лежал маленький чугунный ключ от шкафов старой гражданской сети. Его не было ни в одном новом реестре.

До ухода из управления он составил служебную записку о найденном модуле. Секретарь отказалась принимать её без визы Ланцова. Илья попросил поставить отметку об отказе на своей копии. Тогда документ зарегистрировали.

Корнев наблюдал из коридора.

— Вы любите бумагу больше кабеля?

— Кабель можно заменить. Факт, который нигде не записан, вы скажете, что его не было.

— А запись скажет, что вы нашли неизвестное устройство. Не что оно вредно.

— Поэтому я и не написал больше.

Корнев кивнул с неожиданным уважением. Их методы различались не отношением к точности, а тем, кому точность должна давать власть.

Ольга Сергеевна добилась осмотра блока комиссией больницы. Представитель «Контура», электрик управления и Илья присутствовали как стороны. Устройство не снимали: проверили входной импульс на безопасной нагрузке. После команды К-4 блок разорвал тестовую цепь ровно через девяносто секунд.

— Защитное отключение при неисправности, — сказал представитель фирмы.

— Какая неисправность была на стенде? — спросила врач.

Ответа не нашлось. В акт внесли оба объяснения: фирма считала срабатывание штатным, Илья — дистанционно вызванным без измеряемой аварии. Комиссия не установила умысел, но доказала возможность вмешательства.

Когда Илья вышел из больницы, официальные ключи уже лежали у Ланцова, а старый чугунный ключ тяжело оттягивал карман. Он впервые подумал, что его собственный доступ тоже не подтверждён ничьим согласием. Пользоваться им можно было только там, где бездействие создавало больший риск и где оставались свидетели каждого шага.

Ольга Сергеевна собрала представителей больницы в тесной ординаторской: врача, электрика, заведующую хозяйством и дежурного охранника. Илья показал модуль К-4, не называя его устройством саботажа. Объяснил только наблюдаемое: пломба не принадлежит больнице, подключение не внесено в журнал, команда способна разомкнуть линию.

Электрик потребовал снять блок немедленно. Заведующая боялась утратить гарантию на шкаф. Врач напомнила, что ожидание комиссии оставляет канал под чужим управлением. Илья предложил обратимое решение: изолировать управляющую пару, не извлекая устройство, опечатать шкаф новой совместной пломбой и вызвать независимого специалиста.

Каждый подписал границу своей ответственности. Охранник фиксировал доступ, электрик выполнял переключение, врач подтверждала медицинский риск, Илья описывал схему. Никто не получал возможности позже сказать, что лишь выполнял чужую устную команду.

Во время работы к шкафу пришёл представитель «Контура». Он предъявил удостоверение без номера задания и назвал вмешательство опасным. Илья не спорил о мотивах. Попросил письменно указать, какую именно операцию следует прекратить и какой риск она создаёт. Представитель отказался подписываться и позвонил руководству.

Пока звонок ходил по кабинетам, больничный электрик установил изолирующую вставку. Модуль остался на месте, линия продолжила работать, а новая пломба получила четыре подписи. Впервые чужая власть над шкафом исчезла не потому, что кто-то оказался сильнее, а потому, что ей не удалось назвать своё основание.

Илья вернул чугунный ключ Аркадию через Глеба и попросил оформить передачу в журнале мастерской. Даже спасительный ключ не должен был существовать только в кармане правильного человека.

Уходя, Илья услышал, как в дежурной комнате зазвонил телефон. Дежурная подняла трубку, дважды сказала «алло» и посмотрела на аппарат.

Из трубки донеслись три коротких импульса, пауза и ещё три.

Четвёртая авария началась раньше, чем они рассчитывали.

Двадцать минут голоса

В больнице тишина распространялась по этажам быстрее любой новости.

Сначала перестали звонить аппараты в ординаторской. Потом санитарка прибежала в приёмное отделение и сказала, что лифт застрял между этажами. Через минуту дежурный врач обнаружил, что не может вызвать лабораторию. Водители скорой стояли во дворе и ждали адресов, которых никто не мог им передать.

Илья увидел всё это через стеклянные двери «Ярсвязи». Больница находилась через площадь; расстояние было небольшим, но официально он больше не имел права открыть ни один шкаф между ними.

На площади остановилась скорая. Водитель заколотил в двери приёмного покоя: внутренний звонок не работал. Санитары вынесли женщину на носилках, но лифт оставался между этажами. Носилки понесли по лестнице, разворачивая на каждой площадке.

Илья видел, как техническое слово «отключение» распадается на человеческие действия: кто-то бежит вместо звонка, кто-то ждёт вместо ответа, кто-то принимает решение без информации. В отчёте всё это уместится в продолжительность простоя.

— Можно позвонить Ланцову, — сказал Глеб.

— Мы уже звонили.