Андрей Северский – Империя отлива (страница 14)

Зелёная раковина на спине Тая освещала мутный круг. Иара тянулась от скобы к скобе. Течение сносило влево, хотя по карте канал отводил воду вправо, к морю.

Шнур натянулся. Тай остановился у решётки.

Она была не ремонтной. Толстые рёбра уходили прямо в живую известь, а между ними наросли бледные ветви Литоры. Они не обвивали металл — они давили на него с восточной стороны, пытаясь пройти сквозь щели. Концы ветвей были стёсаны до гладкости. При каждом ударе течения решётка срезала новый слой.

Тай провёл пальцем по нижней перекладине. Вверх поднялось облако красноватой пыли.

Иара достала мерную нить. Он перехватил её руку и покачал головой. Затем приложил её ладонь к одной из ветвей.

Ветвь дёрнулась не от течения. Толчок пришёл из глубины гряды и оборвался у металла. Ритм совпадал с дрожью стен, но здесь каждое сокращение заканчивалось изломом.

Иара считала машинально: семь слабых, один сильный. Не период часов — ответ на сопротивление.

Она показала Таю: дальше?

Он кивнул и вытащил из-под решётки короткий клин. Поток сразу усилился. Их протащило в щель между рёбрами. Плечо Иары задело острый нарост; ткань распоролась, кожу обожгло солью. Она не выпустила мешок.

За решёткой течение шло сразу в двух направлениях: верхний слой тянул к затвору, нижний — от него. Карта хранила лишь средний перенос, удобную единственную стрелку.

Тай потянул вниз.

На дне лежал вал прозрачных молодых ветвей Литоры. Среди них белели круглые капсулы: одни раскрылись, выпустив серебристые нити, другие раздавил нанос.

Тай поднял одну целую капсулу, поднёс к свету и указал на крошечные реснички внутри. Затем на восточный проход. Нити должны были уходить туда вместе с нижним течением. Но железная заслонка в конце водовода была опущена почти до дна. Под ней оставалась щель в ладонь, забитая обломками.

Литора мигрировала не сплошным телом: рассылала молодые ветви и капсулы по нижним течениям. Затвор перекрывал не светлую дугу на поверхности, а перенос того, из чего она могла вырасти дальше.

В расчёте это называлось понижением связности.

Здесь это была груда мёртвых отростков у железной губы.

Тай потянул её выше, в карман воздуха под потолком. Оба вынырнули. Иара сорвала мешок и несколько секунд только дышала.

— Сколько таких мест? — спросила она.

— Под восточной дорогой пять. Под центральной больше. До южной я не дошёл.

— Почему нет записей?

— Есть ремонтные записи. «Обрастание решётки». «Засор молодым известняком». «Обратная тяга». Каждую неделю мы вырезаем то, что Палата велит считать грязью.

— Вы сообщали?

— Три года. Сначала мастеру, потом затворному кругу, потом человеку Севрана.

— И что ответили?

— Решётки поставлены, чтобы сохранять опоры. Без них молодая Литора входит в швы, расширяет дорогу и рушит перемычку.

— Это правда?

— Правда.

Удобной лжи не было. Если поднять заслонку, вода начнёт размывать основание зерновой дороги. Если оставить, Литора продолжит давить на гряду, пока не найдёт выход сразу и везде.

— Севран видел это?

— Стоял здесь, не нырял к заслонке. Забрал образцы. На следующий день приплыли новые.

Тай достал из складки плаща прозрачную капсулу. В ней медленно шевелились серебристые нити.

— Почему вы остались?

— Потому что кто-то должен вытаскивать их из решётки, пока они не забили воду совсем.

— Вы спасаете затвор, который их убивает.

— Я спасаю людей наверху от его поломки. А их — от людей наверху. Не всегда получается в один день.

Водовод содрогнулся, воздушный карман сжался. Тай посмотрел на метки у потолка.

— Сейчас восточный затвор начнёт удержание. Нам надо вернуться за решётку.

— Я хочу измерить щель.

— Хотите утонуть числом?

— Без числа Палата назовёт это засором.

— С числом назовёт допустимым засором.

— Тогда нужен повтор, который сможет сделать другой человек.

Тай помолчал, прислушиваясь не к ней, а к воде.

— Семь вдохов до удара, — сказал он. — Можете потратить их на спор.

Иара сняла мерную нить и обвязала ею капсулу.

— Покажите безопасное положение.

Они снова ушли под воду. Тай подвёл её к нише сбоку от заслонки и втиснул между двумя каменными рёбрами. Иара закрепила начало нити на старой ремонтной скобе, протянула через щель и дала течению вынести капсулу к востоку.

Первый удар затвора пришёл не звуком, а тяжестью. Вода прижала её к камню. Гряда задрожала. Все ветви Литоры одновременно выгнулись против потока.

Капсула прошла ладонь, две, три — и остановилась. Нить натянулась под заслонкой. Иара отметила длину ногтем.

Второй удар развернул нижнее течение. Капсулу швырнуло назад, но нить удержала её. Серебристые реснички внутри метались, пытаясь поймать исчезнувший поток.

Тай показал вверх: хватит.

Иара ждала третьего удара. По долгому расчёту восточный затвор работал тремя ступенями, и именно совместный режим создавал устойчивый коридор. Тай схватил её за плечо. Она оттолкнула его руку и прижала мерную нить к скобе.

Третий удар поднял со дна вал обломков.

Вода стала белой. Ничего не было видно. Ветка ударила Иару по лицу, другая обвилась вокруг запястья. Дыхательный мешок вырвало изо рта. Она поймала его, но горькая смесь ушла в воду. Лёгкие сжались.

Шнур между ней и Таем натянулся до боли. Он тащил к решётке. Иара отпустила мерную нить, нащупала его руку и двинулась следом сквозь облако извести.

Решётка не пропускала их. Ветка Литоры легла поперёк щели и выгнулась под напором. Тай резал её ножом, но лезвие скользило по упругой корке. Иара упёрлась ногами в перекладину, ухватила ветвь обеими руками и потянула вниз. Под ладонями бился тот же неровный ритм: семь слабых, один сильный.

Ветвь сломалась.

Из разрыва вырвалось тёплое облако. Тай протолкнул Иару в щель, пролез сам и сразу забил клин обратно. Поток ослаб. Он прижал запасной мешок к её лицу.

Первый вдох не вошёл. На третьем темнота отступила.

Когда они добрались до воздушной щели, Иара долго стояла на четвереньках, опустив лицо к воде. По поверхности плыли серебристые нити из разбитой капсулы.

— Теперь почувствовали? — спросил Тай.

— Что именно?

— Разницу между доказательством и возвращением.

Она села у стены. На ладони осталась белая царапина от сломанной ветви.

— Я оставила нить.