Андрей Северский – ДаркХел-4 (страница 7)

– Что враги?

– Наши разведчики доложили, – Шлисейс развернул карту, – враждебные кланы отошли на прежние позиции. Но не ушли совсем. Ждут. Скапливают силы. Готовятся к новому удару.

– Сколько у нас времени?

– День. Может, два. Может, меньше.

Я сжал кулаки под столом, чтобы никто не видел, как они дрожат:

– Саашалас, – повернулся я к старому шаману. – Что с энергией? Сколько мы потратили?

Старик поднял на меня свои мутные глаза. Говорил он медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом:

– Источник основой почти иссяк, глава рода. Если мы будем поддерживать купол на том же уровне, энергии хватит на два-три дня. Может, меньше. Если начнётся новое нападение – на несколько часов.

– А другие источники?

– Мы используем все, что есть рядом. Но они слабее. Гораздо слабее.

Я замолчал, переваривая информацию. Два-три дня. При лучшем раскладе. А потом…

– Значит, нужно пополнить запасы, – сказал, поднимаясь. – Шлисейс, отбери десяток самых быстрых воинов. Снаряди их амфорами для сбора энергии и отправь на поиски новых источников. Пусть обследуют всю территорию вокруг. Набирать энергию даже из самых слабых источников. Каждая капля энергии сейчас на вес жизни, – тот кивнул и вышел.

Глянул на остальных:

– Все свободны. Занимайтесь своими задачами. Саашалас, задержись.

Старейшины разошлись. В шатре остались только мы с Саашаласом. Старый шаман смотрел на меня с тем же спокойным, чуть отстранённым выражением, которое не менялось у него уже несколько сотен лет.

– Как там раненые? – спросил, хотя боялся услышать ответ.

Саашалас тяжело вздохнул и опустил глаза. Это было настолько нехарактерно для него, что у меня внутри всё похолодело.

– Пойдём, глава рода, – сказал он тихо. – Сам увидишь.

Мы вышли из шатра и направились к лазарету. По дороге я ловил на себе взгляды воинов – усталые, тревожные, вопросительные. Они ждали от меня ответов, решений, чуда. А я шел, и понятия не имел, что им сказать.

Лазарет встретил меня уже привычной картиной ада.

Стоны, крики, запах крови и гноя, смешанный с резкими ароматами лечебных трав и магических снадобий. Раненые лежали везде – на койках, на полу, на носилках. Шаманы сновали между ними, меняя повязки, вливая в рот зелья, читая заклинания. Некоторые раненые молчали, уставившись в потолок пустыми глазами. Некоторые метались в бреду, выкрикивая бессвязные слова. Некоторые тихо плакали, уткнувшись лицами в подушки.

Саашалас провёл меня между рядами, показывая самых тяжёлых.

Вот молодой воин, Шилан – тот самый, что вчера так лихо рубил тварей. Сейчас он лежал без сознания, его грудь была стянута бинтами, пропитанными кровью и какой-то тёмной мазью. Из-под повязок сочилась сукровица, и даже сквозь слой лекарств было видно, как глубоки его раны.

– Ему перебило грудную клетку, – тихо сказал Саашалас. – Осколки костей пробили лёгкое. Мы извлекли всё, что смогли, но… внутреннее кровотечение не останавливается. Если так пойдёт дальше, он не доживёт до завтра.

Рядом лежала женщина-воин, лицо полностью скрыто под повязками. Не сразу узнал в ней Шианну, ту самую племянницу, что вчера спрашивала меня об Александре. Её крылья – когда-то гордые, сильные – теперь безжизненно свисали с койки, переломанные в нескольких местах.

– Шианна, – с горечью выдохнул я.

– Она прикрыла отход группы, – пояснил Саашалас. – На неё навалилось сразу трое тварей. Она убила их всех, но сама… сами видите. Мы спасли ей жизнь, но летать она больше не сможет. Никогда.

Сжал челюсти так, что заскрипели зубы.

Дальше – ещё один, и ещё, и ещё. У кого-то не было руки, у кого-то – ноги, у кого-то вместо глаза – кровавая впадина. Кто-то был цел внешне, но лежал без движения и без сознания – магические раны, самые страшные, потому что они убивают не тело, а душу.

– Сколько из них выживут? – спросил я, когда мы обошли всех.

Саашалас помедлил. Слишком долго для того, кто обычно отвечал сразу:

– Глава рода… – начал он и замолчал.

– Говори как есть, старик. Я не ребёнок.

Он поднял на меня глаза. В них было столько боли, сколько я не видел за все наши сотни лет знакомства:

– Только чудо сможет быстро исцелить повреждения тяжелораненых, – сказал он глухо. – Мы делаем всё, что можем. Но нашей магии недостаточно. Если бы у нас было больше времени, если бы мы могли перевести дух, если бы раны были не такими глубокими. Но сейчас… – он развёл руками. – Я не знаю, глава рода. Я просто не знаю…!

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает отчаяние. Семнадцать тяжелораненых. Семнадцать моих воинов, которые могут умереть в ближайшие дни. А за ними – ещё сорок два, которым тоже нужна помощь, которым тоже нужно время, чтобы восстановиться.

И тут меня словно ударило молнией.

Однажды мы с ДаркХелом спорили на тему, что тёмные и светлые тени происходят от одного рода, но в дальнейшем были разделены богами. Разница между нами не такая уж и разительная, утверждал Александр в пылу дискуссии. Мы просто привыкли питаться разной энергией, как одни звери предпочитают мясо, а другие – траву. Но в основе своей мы – одно и то же.

– По идее, – сказал он тогда, развалившись в кресле и потягивая какое-то человеческое пойло, которое называл «вином», – тёмные могут питаться и светлой энергией. Нужно только привыкнуть к ней для начала. Как если бы ты всю жизнь ел сырое мясо, а потом вдруг решил попробовать жареное. Сначала будет непривычно, может, даже противно. Но потом – втянешься.

Тогда только отмахивался, называл его сумасшедшим теоретиком, который лезет не в своё дело. Но он не унимался.

– А если серьёзно, Саймон, – сказал он, глядя на меня своими циничными глазами. – Если смешать две части тёмной энергии и одну часть светлой… То по моим прикидкам, это может увеличить скорость регенерации у теней в разы. Светлая энергия по своей природе – это жизнь, созидание, исцеление. Тёмная – смерть, разрушение. Если их смешать в правильной пропорции… Это может дать эффект, которого никто из вас никогда не видел.

– И ты, конечно, готов это проверить на ком-нибудь из моих воинов? – язвил я тогда.

– А почему бы и нет? – пожимал он плечами. – Риск, конечно, есть. Но без риска нет прогресса. Если бы мои предки людей не рисковали, они бы до сих пор жили в пещерах и махали каменными топорами.

До возможных экспериментов мы так и не добрались. Слишком много было других забот. Слишком консервативны были наши шаманы, слишком сильны традиции. Но теперь…

Посмотрел на Шианну, на Шилана, на десятки других искалеченных тел вокруг. Терять было нечего.

– Саашалас, – сказал я, и мой голос прозвучал так, что старый шаман вздрогнул. – Я знаю, что делать.

Он уставился на меня с недоумением:

– Что значит – знаете, глава рода?

– Александр, – ответил я. – Он говорил об этом способе. О смешении энергий. О том, что это может ускорить регенерацию.

Саашалас нахмурился так, что его кустистые брови почти закрыли глаза:

– Смешение энергий? Глава рода, вы понимаете, что говорите? Светлая энергия для нас – яд! Она жжёт, разъедает изнутри, как кислота!

– Я знаю, – кивнул я. – Но Александр говорил о пропорциях. Две части тёмной, одна – светлой. Если он прав…

– Если он прав, – перебил меня Саашалас, и в его голосе впервые за долгое время прозвучали резкие нотки, – то мы можем убить наших раненых быстрее, чем твари Графини! Глава рода, я уважаю вашего друга, но он – смертный! Он не знает нашей природы так, как знаем её мы!

– А ты знаешь? – рявкнул я, выходя из себя. – Ты знаешь, как спасти этих воинов? Ты знаешь, что делать, когда наша магия бессильна?

Саашалас замолчал. Его лицо, и без того серое от усталости, стало ещё мрачнее:

– Я… не знаю, глава рода, – признался он, наконец. – Но это…

– Это наш единственный шанс, – перебил я. – И я не собираюсь его упускать. Думаю, я знаю, как ускорить процесс выздоровления раненых воинов.

И, не дожидаясь ответа, вышел из шатра.

Старый шаман остался стоять с открытым ртом, глядя мне вслед. Почти физически ощущал его замешательство. Но времени на объяснения не было. Каждая минута промедления могла стоить жизни кому-то из моих теней.

Быстро прошёл через поселение, лавируя между шатрами и группами воинов.

Сыновей я нашёл у шатра Шлисейса – они о чём-то спорили, размахивая руками и тыча пальцами в карту.

– Шейлас, Шилас, – окликнул их.

Они обернулись одновременно. Такая похожесть в движениях, в повороте головы – кровь, она чувствуется во всём.

– Отец, – сказал Шейлас, старший. – Мы как раз обсуждали…

– Потом обсудите, – перебил я. – Слушайте приказ.