Андрей Северский – ДаркХел-4 (страница 6)

Зашёл внутрь.

В нос ударил запах крови, гноя и магии. Вдоль стен лежали раненые – кто на носилках, кто прямо на полу, на подстилках из травы. Их стоны, крики, мольбы смешивались в один сплошной, душераздирающий хор.

Вот воин с оторванной рукой – шаман прижигал культю раскалённым железом, крик стоял такой, что стены дрожали. Рядом лежал другой, с распоротым животом – ему пытались вправить кишки, пока он потерял сознание от боли. Дальше – женщина-воин, вся в крови, с глубокой раной на лице, в которой был виден череп. Она молчала, только смотрела в потолок остановившимся взглядом.

Саашалас стоял в центре этого ада и руководил. Его руки были по локоть в крови, лицо осунулось, покрылось морщинами усталости, но глаза горели всё тем же ровным, спокойным огнём. Он отдавал распоряжения направо и налево, и шаманы подчинялись ему беспрекословно.

– Сколько? – спросил я, подходя к нему.

Тот обернулся:

– Раненых пятьдесят девять, – сказал он. Голос звучал хрипло, сорвано. – Тяжёлых – семнадцать. Остальные – средней тяжести и лёгкие. Восемь убитых.

Я сжал кулаки. Восемь! Восемь моих воинов больше никогда не встанут в строй! Восемь семей потеряют родных! Восемь душ уйдут в никуда, в пустоту, из которой нет возврата!

– Тяжёлых… – начал я.

– Сделаем всё возможное, – перебил меня Саашалас. – Часть удастся спасти. Я уже применил самые сильные зелья. Но не всех. Кое-кто слишком плох.

Я кивнул. Я знал это.

Обошёл раненых, поговорил с каждым, кто мог говорить. Произнёс слова благодарности, ободрения. Пообещал, что мы выстоим. Что всё будет хорошо.

Врал, конечно. Но им нужна была эта ложь.

Потом вышел наружу, вдохнул полной грудью – насколько это было возможно в этом аду.

Воины уже начали убирать поле боя. Тела тварей сжигали магией – их нельзя было просто закопать, они отравляли землю. Наши убитые лежали отдельно, их готовили к погребальному обряду. Раненые лечились. Женщины раздавали еду и воду.

Задумался. Враги ушли. Но что будет завтра? Кто придёт вновь нападать на нас? И когда?

Надо бы узнать у Александра, когда он хочет наведаться к Графине. И, если возможно, помочь с её уничтожением.

Подозвал Шейласа, моего старшего сына. Он стоял чуть поодаль, тяжело дыша после переноски раненых. Его доспех был покрыт чёрной кровью и слизью, лицо в разводах грязи, но глаза горели всё тем же боевым огнём.

– Слушай внимательно, – сказал ему, когда он подошёл. – Мне пока не стоит уходить отсюда, поэтому это задание для тебя. Ступай в мир людей, найди ДаркХела, передай, что мы держимся, но на долго нас не хватит.

Шейлас кивнул, выпрямился, расправил крылья. Даже уставший, измотанный боем, он выглядел как воин – гордый, сильный, готовый выполнить приказ.

– Будет сделано, отец, – сказал он и взмыл вверх.

Я же был нужен здесь.

Подавлять панику, успокаивать семьи погибших, организовывать оборону, отдавать правильные приказы. Твёрдая рука – вот что сейчас требовалось моему клану.

И я дал им эту руку.

Ходил между шатрами, разговаривал с воинами, с женщинами, с детьми. Убеждал, что мы выстоим. Что мы отбились, и отобьёмся снова. Что Александр поможет.

Врал. Но им нужно было во что-то верить.

Видел испуганные глаза детей, которые жались к матерям. Видел слёзы женщин, оплакивающих мужей. Видел решимость в глазах воинов, готовых драться до конца.

Мы выстоим. Мы должны выстоять.

Через несколько часов вернулся Шейлас.

Увидел его ещё издали – он летел низко, медленно, и по его позе, по тому, как он держал крылья, как опустил голову, понял: новости плохие.

Он приземлился рядом со мной, и я увидел его лицо – бледное и растерянное. Таким я не видел своего первенца уже много лет.

– Отец, я не смог пройти, – его голос дрогнул.

– Что значит – не смог? – нахмурился я. Внутри всё похолодело.

– Над Джурджу и его окрестностями… купол. Огромный, непроницаемый, – каждое его слово падало на меня, как удар молота. – Он не пропустил меня, сколько не пытался – бился, колдовал, звал – бесполезно. Он просто… не пускает. Только люди свободно перемещались сквозь него.

Меня словно светлой магией ударило…

Купол. Над Джурджу. Графиня отрезала нас от Александра, как и его от нас. Отрезала моего друга, моего союзника.

– Ты уверен? – спросил я, хотя уже знал ответ. Голос мой звучал глухо, как из могилы.

– Да, отец. Я облазил весь периметр. Облетел кругом, проверял в разных местах. Он везде. Сплошной, ровный, как стекло. Он не пускает нас. А люди, те, кто проходил сквозь купол, даже не замечали его. Для них он невидим.

Я закрыл глаза. Значит, мы остались одни.

– Отец, – тихо сказал Шейлас. – Что нам делать?

Открыл глаза и посмотрел на сына. На его испуганное лицо, на его дрожащие руки, на его крылья, которые он бессознательно прижал к спине, словно ища защиты.

– Возвращайся к своим, – сказал я как можно спокойнее. – Отдыхай. Завтра будет тяжёлый день.

– А ты, отец?

– А я подумаю.

Он помедлил, словно хотел ещё что-то сказать, но передумал. Кивнул и ушёл, устало волоча ноги.

Купол. Значит, Александр там, грубо говоря, один. Против этой сумасшедшей графини с её прихвостнями, с этим уродом МалГорином. Без моей помощи. Без поддержки.

Но я знал ДаркХела – ничего не закончилось! Если Александр жив – ещё есть надежда.

А я… я буду ждать. И готовиться к новым атакам. Потому что они будут. Обязательно будут.

Развернулся и пошёл к шатру, к семье, к тем, кто ждал меня и верил мне. Нужно было быть сильным. Ради них.

Воины убирали тела. Шаманы лечили раненых. Женщины готовили еду. Жизнь продолжалась.

А в небе над нашим поселением всё так же мерцали два купола – внешний, истрёпанный, иссечённый, но ещё живой, и внутренний, надёжный, готовый принять удар.

Мы выстояли. Но сколько атак будет впереди?

Никто не знал…

Глава 3

Новый день наступил слишком быстро. Или слишком медленно – я потерял счёт времени, мечась между шатрами, ранеными, дозорными и собственными мыслями, которые жалили, как разъярённые осы.

Я практически не спал после битвы. Глаза слипались, тело требовало отдыха с настойчивостью голодного ворг-паука, но я не мог позволить себе эту роскошь – слишком многое нужно было держать под контролем. Слишком многое могло пойти не так в любую минуту.

Серый свет нашего вечного полусумрака начал разливаться над поселением. Кристаллы всё ещё мерцали, хотя и слабее обычного – энергия источников была на исходе. В воздухе всё ещё витал запах вчерашней битвы – гарь, кровь, магия, смерть. От этого запаха не получалось избавиться, как ни старайся.

Стою на краю поселения, вглядываясь в даль, туда, где вчера исчезли враги. Пусто. Только мёртвая, выжженная равнина, усыпанная чёрным пеплом и обгоревшими костями. Ни движения. Ни звука. Тишина, зловещая и липкая, как паутина.

Тела наших убитых – восемь холодных, безжизненных тел – подготовили к «последнему» обряду. Они лежали рядком у шатра шаманов, накрытые тёмной тканью. Рядом с каждым – жена, мать, дети. Тихие рыдания, сдерживаемые стоны, сухие глаза тех, кто выплакал все слёзы за ночь.

Подошёл к ним. Сказал несколько слов. Пообещал, что их смерть не будет напрасной. Что мы отомстим. Что их имена останутся в памяти клана навсегда.

Потом собрал Совет.

Шлисейс пришёл первым – как всегда, подтянутый, собранный, хотя я видел, как дрожат его руки после вчерашнего боя. За ним подтянулись остальные старейшины – Шиарш, хромающий после ранения, но не подающий виду; Саашалас, самый старый, самый мудрый, с глазами, провалившимися в глубокие глазницы от усталости; ещё трое, чьи лица в этот момент сливались в одно, усталое и измотанное.

– Докладывайте, – сказал я, обводя их взглядом. – Что с запасами? Что с воинами? Что с куполом?

Шлисейс вышел вперёд. Его голос звучал хрипло, но твёрдо:

– Воинов, способных держать оружие – двести тридцать семь. Раненых – пятьдесят девять, из них семнадцать тяжело. Восемь убитых. Потери могли быть больше, если бы не шаманы и не твоя… – он запнулся, – не твоя стратегия с постоянной ротацией.