Андрей Северский – ДаркХел-4 (страница 4)

Это были исчадия, которые не могли бы присниться даже в самом кошмарном сне. Они не принадлежали ни нашему миру, ни миру людей. Они были порождением чего-то иного – тёмного, древнего, злого до самой своей сути.

Одни передвигались на двух ногах, но их тела были изломаны, скручены, покрыты шипами и язвами. Вместо лиц у них были маски боли – рты, растянутые в вечном крике, глаза, полные безумия. Другие ползли на четвереньках, их спины были выгнуты дугой, а из позвоночников торчали костяные наросты. Третьи летели низко над землёй, их крылья были рваными, обожжёнными, и они издавали звуки, от которых кровь стыла в жилах.

Но хуже всего были те, что шли в центре этой армады.

Огромные, выше любых тварей, что я видел в своей жизни. Их тела состояли из переплетённых конечностей – сотен рук и ног, сросшихся в единую, пульсирующую массу. Из этой массы то тут, то там вырастали головы: человеческие, звериные, невообразимые – и они кричали, плакали, смеялись одновременно, создавая какофонию, от которой разум начинал плавиться.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Тени из других кланов, в прошлые разы получив яростный отпор от нас, и потеряв своих собратьев, уже не хотели нападать на нас лично. И, похоже, им на помощь пришла Графиня, сумев отправить свои создания из Междумирья в наш план.

И в этот момент первая волна исчадий ударила в защитный купол…

Глава 2

Первая волна тварей ударила в купол с такой силой, что я физически ощутил эту вибрацию пятками, стоя на земле в десятке метров от его границы. Звук был странным – не треск, не грохот, а скорее влажное шипение, словно тысячи мокрых туш швыряли на раскалённую сковороду.

Я смотрел, как передние ряды этих уродцев врезаются в переливающуюся поверхность купола – и начинают гореть.

Медленно, мучительно… и даже красиво.

Их тела, покрытые слизью и гноем, вспыхивали не ярким пламенем, а тусклым, синеватым огнём, который пожирал их изнутри. Сначала загорались конечности – пальцы на руках и ногах тлели, как трут, оставляя после себя обугленные культи. Потом огонь перекидывался на туловища, и кожа начинала пузыриться, лопаться, из разрывов вытекала чёрная жижа, которая тут же испарялась с шипением, добавляя в воздух новую порцию смрада.

Они орали.

Тёмные боги, как они орали! Этот звук проникал в самые глубины сознания, заставлял кровь стыть в жилах, а руки – сжимать оружие крепче. Визг, вой, хрип – всё смешалось в одну сплошную какофонию боли и агонии. Их морды, и без того уродливые до невозможности, корчились в предсмертных судорогах, глаза лопались, вытекая горячей жижей, челюсти сводило так, что они кусали собственные языки, разбрызгивая вокруг чёрную, гниющую кровь. Мясо слезало с костей лохмотьями, обнажая трухлявые скелеты, которые ещё несколько мгновений держались вертикально, прежде чем рассыпаться в пепел. И даже кости потом не выдерживали – они превращались в серую мелкую пыль, которую ветер подхватывал и развеивал по равнине, смешивая с прахом тысяч таких же тварей.

– Красиво горите, уроды! – пробормотал стоящий рядом Шлисейс, и в его голосе я услышал мрачное удовлетворение. Лицо, покрытое боевой раскраской, исказилось в хищной усмешке:

– Жрите свою же магию, твари!

Но радоваться было рано. Они не думали отступать, напор только усиливался.

Задние ряды напирали на передних, и те, даже горя заживо, продолжали лезть вперёд, подгоняемые какой-то силой – словно незримая рука с плетью стояла у них за спиной и хлестала, не давая остановиться. Они карабкались по трупам своих собратьев, по ещё дымящимся остовам, по горам пепла, и всё новые и новые волны чудовищ накатывали на наш купол.

Купол гудел.

Он переливался всеми цветами – от нежно-голубого до ядовито-фиолетового, – поглощая энергию ударов и магию, которой были пропитаны эти твари. Я видел, как по его поверхности бегут волны, как он пульсирует, словно живой организм, пытающийся переварить яд, которым его пичкают.

Но постепенно цвета меркли.

Слишком много ударов. Слишком много тварей. Слишком много чужеродной, тёмной, разъедающей магии, которую Графиня вложила в своих исчадий.

Энергия наших источников уходила в купол с бешеной скоростью. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела – связь с источниками была для нас такой же естественной, как дыхание. И сейчас я ощущал, как они истощаются, как их сила тает.

– Держите купол! – заорал я шаманам, хотя они и так делали всё возможное. – Саашалас, не дай ему рухнуть!

Старый шаман только кивнул – он был слишком занят, поддерживая песню, чтобы тратить силы на слова.

А потом первые уродцы начали прорываться.

Это случилось на моих глазах. Огромная тварь, похожая на помесь паука и человека – с восемью конечностями, покрытыми чёрной щетиной, и тремя головами, которые непрерывно клацали зубами – с разбега врезалась в купол.

И вместо того чтобы сгореть, она продавила его.

Я видел, как её тела хватило, чтобы погасить защиту в одной точке ровно настолько, чтобы просунуть внутрь одну лапу. Лапа дёрнулась, заскребла по воздуху, ища опору, и нашла её – вцепилась в край разрыва. Следом – ещё одна лапа. И ещё.

Она лезла внутрь, раздирая купол, как гнилую ткань, и я видел, как её спина горит, плавится, стекает чёрными каплями на землю, но та не чувствовала боли – только жажду убивать, только приказ, вбитый в её жалкий, извращённый разум.

– Всем приготовиться! – заорал я, выхватывая клинок. Голос мой, усиленный магией, прокатился над полем боя, достиг каждого воина. – Встречаем гостей! Не дайте им пройти дальше!

Мой собственный меч, выкованный из тёмной стали, закалённый в крови тысячи врагов и вскормленный энергией наших источников, засветился тусклым фиолетовым светом. Он словно предвкушал пир, вибрировал в руке, требуя выпустить наружу всю накопленную за годы силу.

Первая тварь, та самая, трёхголовая, рухнула внутрь, прямо на наши позиции. За ней – вторая, третья, четвёртая… Они падали, как перезревшие фрукты, горящие, воняющие, истекающие чёрной жижей, но всё ещё живые, всё ещё опасные, всё ещё жаждущие убивать.

– Руби их! – крикнул я и бросился вперёд.

Мой клинок вошёл в тело первого монстра, как в гнилое дерево – мягко, с хрустом, почти без сопротивления. Разрубил его пополам, от плеча до паха, и чёрная жижа хлынула мне на грудь, обжигая кожу даже сквозь доспех. Тварь заверещала, задергалась, её три головы забились в агонии, кусая воздух, но я уже выдернул меч и был рядом с другим.

Короткий удар – и голова летит в сторону, разбрызгивая слизь. Ещё один – и третья тварь падает замертво.

Воины моего клана сражались, как одержимые. Как демоны. Точнее, как тени, которыми мы и были.

Их клинки пели в воздухе, разрубая плоть, ломая кости, превращая тварей в кровавое месиво. Крики, лязг оружия, хруст ломаемых конечностей – всё смешалось в один сплошной, оглушительный гул, от которого закладывало уши.

Убитые с их стороны исчислялись уже десятками. Я видел, как один из наших воинов, молодой парень по имени Шилал, с которым я ещё вчера говорил о тактике боя, одним ударом снёс голову твари, что была втрое больше него. Голова покатилась по земле, оставляя чёрный след, а тело ещё несколько секунд стояло, прежде чем рухнуть, залив всё вокруг чёрной кровью.

– Отлично! – заорал я, ободряя своих. – Так их! Не давайте им сплотиться! Бейте, пока они не опомнились!

Но они всё лезли и лезли.

Монстры облепляли купол снаружи. Это выглядело как мёртвое, гниющее покрывало из плоти и слизи, которое росло и ширилось на глазах. Купол гудел, мерцал, его цвета становились всё бледнее, всё тусклее. Я чувствовал, как энергия источников уходит в него с бешеной скоростью – быстрее, чем мы рассчитывали. Ещё немного – и он рухнет совсем.

На холмах вокруг нашего лагеря начали появляться новые фигуры. Более стройные. Более организованные. Более… разумные.

Воины враждебных кланов. Тех, что прогнулись под Графиню.

Они стояли, наблюдая за побоищем, и ждали. Ждали, когда купол падёт, когда наши воины выдохнутся, когда можно будет войти и добить оставшихся. Их силуэты чётко выделялись, десятки, сотни фигур с расправленными крыльями, готовых в любой момент сорваться в атаку.

И только исход нескольких прошлых сражений совсем не в их пользу, сдерживал их на месте.

– Шаманы! – крикнул я, обернувшись. – Усильте купол! Живо!

Саашалас, стоявший под внутренней защитой у главного источника, кивнул – коротко, резко – и затянул свою песню громче. Его подручные подхватили. Кристаллы на их жезлах ослепительно вспыхнули, так что на миг пришлось зажмуриться. И купол, уже начавший меркнуть, налился новой силой, перестал мерцать, выровнялся.

Но монстры не отступали. Они давили, давили, давили. И чем больше их гибло, тем яростнее лезли остальные. Так что, в какой-то момент купол не выдержал.

Сначала в одном месте, потом в другом, потом в третьем – он пошёл трещинами. Тонкими, едва заметными, но с каждой секундой они расширялись, углублялись, и в эти трещины хлынули твари. Десятки, сотни.

– Всем клинки! – заорал я. Голос, усиленный магией, прозвучал над полем, как набат. – Встречаем их здесь!

И началось…

Я рубил, колол, резал, не переставая. Мои руки двигались сами собой, тело жило своей жизнью, а разум отключился, уступив место инстинкту убийцы, отточенному за сотни лет охоты и войн. Я видел только кровь, слышал только крики, чувствовал только запах смерти.