Андрей Северский – ДаркХел-4 (страница 3)

И там, высоко над нашими головами, начала формироваться защитная сфера. Сначала едва заметная, как дрожание воздуха в жаркий день. Потом всё более плотная, материальная, отливающая перламутром всех цветов радуги. Она росла, расширялась, опускалась вниз, охватывая сначала центр поселения, потом окраины, потом территорию за частоколом.

Я смотрел, как внешний купол – огромный переливающийся колпак – накрывает нас, отсекая от внешнего мира. Теперь врагам придётся потрудиться, чтобы пробиться сквозь него. Но это лишь вопрос времени. Вопрос энергии.

Через час границы обоих куполов были установлены. Оставалось только подать энергию из источников, чтобы напитать их до максимума. Но это уже сделают без моего руководства – Саашалас и его шаманы знали своё дело. Мне же стоило повидаться с семьёй.

Потому направился к своему шатру. Он стоял чуть поодаль от остальных, на небольшом возвышении, откуда открывался вид на всё поселение. Четыре опорных столба из костей древнего существа, натянутая между ними тьма, светящиеся кристаллы внутри – моя крепость, мой дом.

Воздух здесь пах иначе – привычными, домашними запахами. Моя супруга, Сейшалиша, поддерживала в шатре особую атмосферу, используя ароматические масла, добытые из редких растений. Сейчас пахло чем-то терпким, чуть сладковатым – запах уюта и безопасности.

Вся моя семья собралась вокруг длинного стола, вырезанного из цельного куска чёрного дерева. За ним могли разместиться два десятка теней, и сегодня почти все места были заняты.

Сейшалиша сидела во главе стола, справа от моего места. Её тёмные волосы, заплетённые в сложную косу, спадали на плечи, а глаза – глубокие, жёлтые, как полная луна – встретили меня с пониманием и лёгкой тревогой. Она была прекрасна – не той мимолётной красотой, что увядает за десятилетие, а вечной, магической, той, что только расцветает с годами. Мы были вместе почти триста лет, и я до сих пор не уставал смотреть на неё.

Рядом с ней сидел наш старший сын, Шейлас. Ему было уже под двести, и он давно обзавёлся собственной семьёй – его супруга, Шисалша, держала на руках их младшую дочь, которой едва исполнилось десять лет. Девочка спала, причмокивая во сне, и её маленькие крылышки, подрагивали в такт дыханию.

Напротив них сидел наш второй сын, Шилас, и его новорожденный сын – мой внук – лежал в специальной люльке, сплетённой из мягких лоз, и тихо посапывал. Шилас гордо поглядывал на меня, ожидая одобрения. Я кивнул ему – мол, молодец, продолжай род.

Дальше сидели другие: мои дочери, их мужья, племянники, племянницы. Двенадцать теней разного возраста, разного положения, но объединённых одним – они были моей кровью, моим будущим, моим наследием.

Когда вошёл внутрь, разговоры стихли. Все взгляды устремились ко мне. В них читалось ожидание – тревожное, напряжённое. Они ждали, что я скажу им что-то важное, что развеет их страхи, что даст надежду.

Но у меня не было слов. Совсем.

Я занял своё место во главе стола. Сейшалиша положила свою тёплую ладонь на мою руку, и это прикосновение чуть притупило остроту ощущений.

– Отец, – подал голос Шейлас. – Что происходит? Слухи ходят самые разные. Говорят, что кланы объединились против нас. Говорят, что Графиня… она…

– Тише, – остановила его Сейшалиша. – Дай отцу отдохнуть.

Благодарно сжал её пальцы и обвёл взглядом своих детей. Такие взрослые уже. Такие сильные. И такие испуганные.

– Всё, что вы слышали – правда, – сказал я, и мои слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. – Множество кланов тёмных теней перешли на сторону Графини, и они скоро нападут снова.

Кто-то из дочерей всхлипнул. Шисалша крепче прижала к себе спящую дочь.

– Сейчас шаманы устанавливают защитные купола. У нас есть время.

– Сколько? – спросил Шилас. – Сколько у нас времени, отец?

Я посмотрел на него. В его глазах горел тот же огонь, что когда-то в моих – огонь воина, готового защищать свой дом до последнего вздоха.

– Не знаю, – честно ответил ему. – Может быть, день. Может быть, два. Может быть, неделя, если повезёт. Всё зависит от того, когда Графиня решит нанести следующий удар.

– А что делает твой… друг? – спросила одна из моих племянниц, в её голосе прозвучала нотка упрёка. – Тот охотник, к которому ты постоянно уходишь?

Еле сдержал готовый сорваться с языка резкий ответ. Она имела право знать. Они все имели право знать.

– Александр ДаркХел пытается остановить её там, где мы бессильны, – сказал я. – Он идёт в самое логово Графини. Если он преуспеет, все наши проблемы решатся сами собой.

– А если нет? – спросила Шианна.

Я посмотрел ей прямо в глаза:

– Если нет… тогда нам придётся решать их самим.

Тишина после моих слов была тяжёлой, как намогильная плита. Увидел, как мои дети переглядываются, как их лица бледнеют, как пальцы сжимаются в кулаки. Они боялись. Я тоже, но не мог показать им этого.

Сейшалиша сжала мою руку сильнее:

– Мы справимся, – сказала она тихо, но так, чтобы услышали все. – Мы всегда справлялись.

Её слова, казалось, чуть разрядили обстановку. Кто-то выдохнул, кто-то кивнул. Напряжение не исчезло, но перестало быть таким удушающим.

– А теперь, – Сейшалиша поднялась, – всем отдыхать. День был тяжёлым. Завтра будет не легче. Расходитесь по своим шатрам. Шейлас, проследи, чтобы дозорные не спали. Шилас, проверь запасы. Остальные – отдыхать.

Они начали расходиться, и я смотрел, как моя семья покидает шатёр. Кто-то оборачивался, чтобы бросить на меня прощальный взгляд, кто-то уходил, не оглядываясь. Через несколько минут в шатре остались только мы с Сейшалишой.

Жена подошла ко мне сзади и положила руки мне на плечи. Её пальцы, прохладные и нежные, массировали напряжённые мышцы, и я почувствовал, как уходит часть боли, скопившейся за день.

– Ты плохо выглядишь, – сказала она.

– Спасибо, любимая. Ты всегда умела подбодрить.

– Я серьёзно. Ты носишься между мирами, как проклятый, не спишь, не ешь, – её голос слегка дрогнул. – Я боюсь за тебя.

Накрыл её руки своими:

– Всё будет хорошо, – сказал я. – Обещаю.

– Не обещай, – она покачала головой. – Ты не знаешь этого.

Промолчал, не став ничего говорить. Она была права.

– Помнишь, – тихо сказала Сейшалиша, – когда мы только поженились, ты говорил, что хочешь большую семью. Что хочешь, чтобы наш род процветал.

– Помню.

– Ты тогда был таким… молодым. Горячим. Думал, что горы свернёшь, если понадобится.

Я усмехнулся:

– И свернул. Несколько раз.

– Свернул, – согласилась она. – Но горы имеют свойство вырастать заново. А мы – нет.

Повернулся к ней и обнял. Она прижалась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце – ровно, спокойно, надёжно. Моя скала. Моя опора. Моя Сейшалиша.

– Я не подведу вас, – прошептал ей. – Ни тебя. Ни детей. Ни внуков. Скорее умру, чем позволю им причинить вам вред.

– Не смей умирать, – она подняла голову и посмотрела в глаза. – Ты мне нужен живым.

– Постараюсь.

– Иди, – сказала жена, отстраняясь. – Тебе нужно проверить дозорных, поговорить с Шлисейсом, убедиться, что купола работают.

– Ты уверена?

– Иди.

Я поцеловал её – долгий, нежный поцелуй, в который вложил всю свою любовь и всю свою тревогу – и вышел из шатра.

Ночь вступила в свои права. Кристаллы горели ярче, чем днём, разгоняя тьму вокруг. Купола мерцали на границе видимости – внешний, почти прозрачный, и внутренний, более плотный.

Обошёл периметр, переговорил с дозорными, проверил посты. Всё было спокойно. Слишком спокойно. Эта тишина нервировала меня больше, чем любой шум.

«Надолго ли?» – подумал перед возвращением в свой шатёр.

Ранним утром раздался сигнал тревоги.

Подскочил в постели, сердце пропустило удар.

Буквально вылетев из шатра, рванул в воздух, расправив крылья, и через несколько секунд был уже у границы купола.

Ещё в воздухе увидел страшное – за пределами купола, на равнине, покрытой низкой растительностью, двигались “они”.

Их было много. Очень много. Сотни. Тысячи. Они выходили из темноты, как муравьи из муравейника, и их было так много, что они заслоняли собой горизонт. Но не их количество заставило моё сердце сжаться от леденящего ужаса.

Они были уродливы. Чудовищно, немыслимо уродливы.