Андрей Северский – ДаркХел-3 (страница 7)

– Пожалуй, умирать лучше свободным, – сказал я ей и быстрым движением «Жажды» перерезал верёвки на её запястьях.

Та встряхнула кистями, высвободила из-под плаща свой кинжал. Мы встали спиной к спине. Круг из стали и злобы сжимался. Расстояние сокращалось. Оставалось метра три, может меньше.

– Ну что, суккуба, – пробормотал я, принимая боевую стойку. – Похоже, сегодняшний ужин придётся отложить.

– Я не голодна, – парировала она и в её голосе снова зазвучала знакомая острая нота. – Разве что… на их страх.

В этот момент, когда первый гвардеец уже занёс алебарду для удара, я прочувствовал всю бренность бытия. Весь этот цирк: охота, предательство, демоны, ритуалы. Всё это казалось таким нелепым, таким мелким перед лицом простого, грубого насилия. Перед лицом смерти, которая сейчас приближалась в виде двадцати закалённых воинов.

И тогда, словно в ответ на эту мысль, на моей правой руке вспыхнуло кольцо. «Душа Скверны». Не просто засветилось. Вспыхнуло ослепительным, ядовито-зелёным светом, который на мгновение затмил даже алое свечение кристаллов. По руке, по плечу, по всему телу пробежала волна леденящего жара. И одновременно мою голову пронзила адская боль.

Это была не просто головная боль. Это было ощущение, будто череп раскалывают изнутри долотом. В глазах потемнело, мир поплыл, исказился. Звуки – гул кристаллов, бряцание доспехов, собственное дыхание – отдалились, превратились в глухой, приглушённый грохот. Время замедлилось. Движения гвардейцев стали тягучими, будто в смоле.

И я… провалился.

Не в обморок. Не в забытье.

В пустоту.

Ту самую, зелёную, гудевшую миллионами голосов пустоту. Ту самую арку. И передо мной, в самом центре этого кошмара, снова возникла фигура. Фигура с пустым лицом. Истар.

Но на этот раз он не просто стоял. Он внимательно смотрел на меня. И из той пустоты, где должно было быть лицо, на меня смотрело… понимание. И что-то ещё. Что-то, похожее на… решение.

Сквозь оглушительный гул забвения, я услышал его голос. Не шёпот. Чёткий, ясный, лишённый эмоций, но полный неумолимой силы:

– СЕЙЧАС!

Глава 5

Мир вернулся ко мне ударом обуха по затылку – резко, болезненно и с полным набором тошнотворных ощущений. Последнее, что я помнил – зелёный ад, кольцо стали вокруг нас с Фелизой, и леденящий жар, выжигающий изнутри. А потом… пустота. Но не та благословенная тишина после «Молчальника». Это была активная, агрессивная пустота, которая не просто отсутствовала, а пожирала всё на своём пути.

И посреди этого пожирающего ничто – дымка. Не туман, не пар. Нечто бесформенное, колышущееся, сотканное из самого понятия «отсутствие». Оно не имело лица, не имело контуров, но я знал, кто это. Так же, как знаю, что солнце встаёт на востоке, а политики врут. Инстинктивно, на клеточном уровне.

Истар.

Время вокруг нас – или того, что осталось от реальности, – замерло. Гвардейцы Ордена, занесшие оружие, застыли в немыслимых, почти комичных позах. Ребекка с её ледяной улыбкой превратилась в изысканную статую из яда и высокомерия. Даже пляшущие тени от алых кристаллов застыли на стенах, как мазки сумасшедшего художника. Тишина была абсолютной, давящей, звонкой в своей завершённости.

Дымка пошевелилась. Из неё протянулось нечто, напоминающее руку, но лишённое пальцев, лишь смутный поток намерения. И оно указало. На Фелизу. Она, как и все, была застывшим изваянием, её лицо запечатлело последнюю гримасу ярости и готовности к смерти.

«Открою проход. Забери её. У тебя будет пять секунд. На большее… нет сил»

Голос был не звуком. Это был импульс, вколоченный прямо в сознание. Холодный, без эмоций, но пронизанный странным, металлическим напряжением. Не просьба. Констатация.

Дымка сжалась, будто делая невероятное усилие, и исчезла. Но на её месте воздух затрещал. Не звуком, а самой тканью бытия. Как лёд на озере под тяжестью, которой ему никогда не суждено было выдержать.

Прямо передо мной, в метре от застывшей Фелизы, пространство разорвалось.

Это не было похоже на порталы, что я видел раньше – аккуратные круги сияющей энергии или врата, обвитые магическими рунами. Нет. Это была рана. Грубая, рваная дыра в самой реальности. Края её были чёрными, как угольная сажа, но не твёрдыми – они пульсировали, извивались, будто живая, обугленная плоть. Из глубины дыры лилась тьма, более плотная и завершённая, чем окружающий мрак.

И сквозь эту тьму пробивались всполохи – не вспышки, а именно всполохи – цвета запёкшейся крови. Они не освещали. Они подчёркивали тьму, делая её ещё более зловещей, оставляя на сетчатке кровавые послеобразы. Оттуда тянуло запахом пепла и… одиночества. Бесконечного, всепоглощающего одиночества.

Пять секунд. Может, меньше.

Мой мозг, этот закалённый в дерьме и цинизме механизм, сработал на чистом адреналине. Я не думал. Просто рванулся. Отпустил «Жажду» – меч исчез в привычном ему небытии. Руки, ещё дрожащие от остаточного жара кольца, схватили Фелизу. Она была неожиданно лёгкой. Прижал её к себе, и более не раздумывая, шагнул в эту чёрно-красную пасть.

Мир перевернулся. Вернее, он перестал быть миром. Это было падение сквозь слои небытия. Не было ощущения движения – было ощущение, что всё вокруг меня стирается. Краски, звуки, запахи, само понятие «верх» и «низ». Оставалось только давление – чудовищное, со всех сторон, будто меня пропускали через чересчур узкую мясорубку вселенной. В ушах – вернее, в том, что их заменяло, – завывал не звук, а сама пустота. В глазах мелькали те самые кровавые всполохи, выхватывая из небытия обрывки кошмаров: бледные лица в зелёном свете, арку из изумрудного пламени, пустое лицо Истара…

И так же резко, как началось, всё закончилось.

Меня выплюнуло. Буквально. Я почувствовал под ногами твёрдую поверхность – неровный камень – и, не удержав равновесия, рухнул на колени, всё ещё сжимая в оцепеневших руках Фелизу. Воздух ударил в лёгкие – холодный, сырой, пахнущий травами, лесом и… безопасностью. Относительной, хлипкой, но такой сладкой в тот момент.

Я поднял голову, отплёвываясь от вкуса пепла на губах. Мы были в лесочке у подножия скалы, где находилось наше убежище. Наш жалкий, тщательно спрятанный кусочек относительного покоя в этом безумном мире.

– Фу-у-х… – вырвалось у меня хриплым, надтреснутым звуком.

Суккуба в моих руках дёрнулась. Сначала слабо, потом сильнее. Её веки затрепетали, и она резко открыла глаза. Один серый, один зелёный. Полные такого дикого, животного непонимания, что мне стало почти смешно. Почти.

Она вырвалась из моих рук не как испуганная девица, а как пойманный дикий зверь – резко, отталкиваясь и приземлилась в низкой боевой стойке, кинжал уже сверкал в её руке. Её взгляд метнулся по сторонам, сканируя угрозы.

– Где мы? – её голос был хриплым от напряжения, но твёрдым. – Что… – она замолчала, узнав местность. Её глаза расширились.

– Подожди. Это же… наше убежище. Но как… Александр, как мы сюда попали? – в её тоне смешались шок, раздражение и тень той самой животной ярости, что была у неё перед застывшим кругом гвардейцев.

Медленно, со стонами, которые я тщательно пытался подавить, поднялся на ноги. Каждая мышца кричала о своей отдельной, персональной агонии.

– Портал, – произнёс я, вытирая грязным рукавом лицо. Сказал это так же буднично, как мог бы сказать «перекусил» или «потерял носок».

Фелиза уставилась на меня, будто я только что объявил, что луна сделана из головки сыра.

– Портал, – повторила она без интонации. – Портал. Просто взял и открылся в самый нужный момент. Посреди зала, полного солдат Ордена. Удобно. Не находишь? – сарказм в её голосе был густым, как дёготь. – Но кто его открыл, Александр? Как это вообще возможно? Я помню всё! Кольцо вокруг нас, кристаллы, Ребекку… Мы готовились к последнему бою! Мгновение – мы уже здесь! Это какая-то чёрная магия, которую ты от меня скрывал? Или у тебя в кармане припасён ручной бог, специально для таких случаев?

Она подошла ко мне вплотную. От неё пахло дымом, кровью и её собственным, едва уловимым, терпким ароматом и смесью чего-то опасного. Разноцветные глаза буквально сверлили меня.

– Фелиза, давай я позже всё объясню. В присутствии Чечилии и Севандра. Они, наверное, уже поседели от волнения. А нам ещё карабкаться вверх…

– Ладно, пошли.

– Почти на месте, уфф, – тяжко выдохнул я, чувствуя, как последние силы покидают меня. Горизонт начал крениться, тёмные пятна поплыли перед глазами, сливаясь в одну сплошную, бархатную тьму. Я почувствовал, как колени подкашиваются, как неотвратимо заваливаюсь назад. Мир совершил грациозный кульбит: горизонт уплыл куда-то вниз. Последнее, что я видел – лицо Фелизы, на котором сарказм сменился на мгновение чем-то другим. Широко раскрытые глаза. Рот, приоткрытый не для колкости. И её руку, резко протянутую вперёд, будто пытающуюся меня поймать.

– Алекса… – донесся до меня обрывок её голоса, уже из-за толстой стены наступающей темноты.

Потом – ничего…

Меня выдернуло из небытия не светом и не звуком. Запахом. Он ворвался в носоглотку с настырностью пьяного матроса в таверну – резкий, химический, отвратительно сладковатый с горьким послевкусием. Пахло так, будто в одной склянке сварили гниющую ежевику и потную ногу гоблина. Мои лёгкие сжались в протестующем спазме, и я закашлялся, продирая глаза.