Андрей Северский – ДаркХел-2 (страница 6)

Проводник указывал на арку дрожащей рукой и что-то беззвучно шептал, его лицо было искажено ужасом. Лоркан доложил:

– Дальше кареты не пройдут, госпожа. И… место нездоровое.

Пришлось выйти из-под крыши нашего средства передвижения. Дождь тут же принялся хлестать по капюшону. Подошла к самой арке, игнорируя предостерегающие жесты Лоркана. Холодный ужас исходил от этого места волнами. Но под ним… под ним чувствовалась знакомая, гнетущая ненависть. И магия. Мощная, исковерканная магия.

Ну что ж, Габриэлла. Покажись. Покажи, во что ты превратилась…

Сделала широкий шаг под арку. Мир на мгновение поплыл, звуки исказились, будто я погрузилась под воду. Потом всё встало на свои места. Но это были уже другие места. Густой, тёмный лес, полный шёпота и бледных огоньков – блуждающих душ. И впереди, на небольшой поляне, стояла она.

Графиня. Или то, что от неё осталось. Вид был… отвратительным. Существо из костей, покрытых натянутой, полупрозрачной кожей, с тлеющими угольками вместо глаз и безгубым ртом-щелью. Неестественно высокая, и от неё веяло такой концентрированной злобой и болью, что даже мне, видавшей всякое, стало неприятно. Это было не страшно. Это было жалко. Жалко и мерзко. Существо, застрявшее между мирами, разлагающийся памятник собственному безумию.

Она повернула свою уродливую голову в мою сторону. Тлеющие угольки сузились.

–Кто… ты? – проскрежетало нечто, напоминающее голос.

Я не дрогнула. Смерила её взглядом, полным холодного презрения. Вот до чего можно докатиться, одержимой глупой жаждой власти. Стать этим… гниющим пугалом.

– Меня зовут Ребекка, прибыла по поручению Владия, главы Ордена Алого Рассвета, – произнесла я чётко, громко, чтобы мои слова резали мёртвый воздух этого места. – Моя задача – подготовить и проконтролировать ритуал призыва Истарота. Мои гвардейцы, – кивнула в сторону Лоркана и солдат, которые, преодолев ужас, ступили под арку вслед за мной, и теперь стояли с бледными, но каменными лицами, – будут здесь со мной. Они оцепят усадьбу и обеспечат безопасность проведения обряда. Отныне все приготовления проходят под моим непосредственным руководством. Вы будете координировать свои действия со мной. Всё ясно?

Я смотрела на это чудовище не как на союзника, не как на могущественного некроманта, а как на подчинённого. На исполнителя. На грязный, но необходимый инструмент.

Графиня замерла. Казалось, она пытается осознать мою наглость. Из её глотки вырвался низкий, шипящий звук, похожий на смесь смеха и предсмертного хрипа:

– Ты… маленькая девчонка… смеешь приказывать мне?.. В моём доме..?

– Это не ваш дом! – холодно парировала. – Это ваша тюрьма. А ваш единственный шанс вырваться из неё – это сотрудничество с Орденом. С моим Орденом, который предоставит ресурсы. Я – контроль. Вы – знания и… локация. Больше от вас ничего не требуется. Кроме послушания…

Позволила паузе повиснуть, давая ей прочувствовать унижение. Её когтистые, похожие на корни пальцы впились в собственные костяшки.

– Где ритуальная площадка? Где будут размещены компоненты? – продолжила я, как будто расспрашивала экономку о состоянии погребов.

Графиня молчала ещё несколько секунд, её тлеющие глаза пылали ненавистью. Но в этой ненависти читалась и беспомощность. Она была привязана к этому месту. Она нуждалась в нас. В моих людях, в ресурсах с корабля.

– Идём, – наконец проскрипела она, разворачиваясь и поплыв прочь, вглубь леса душ, к тёмному, стерильному силуэту усадьбы. – Покажу… алтарь. Но предупреждаю… вмешательство в ритуал… будет стоить вам жизни. Даже тебе, наглой девчонке.

Последовала за ней, не удостоив угрозу ответом. Лоркан и гвардейцы шли за мной, озираясь на блуждающие души с плохо скрываемым ужасом – и это «элита». Правда, элита придворная.

«Начинается, – подумала я, ступая по мёртвой земле. Финальный акт. И Александр… где бы ты ни прятался, обязательно появишься. Ты не сможешь устоять. И когда появишься… мы, наконец, сведём счёты. И я посмотрю, что перевесит: твоя слепая вера в прошлое, которого не было, или моя холодная решимость будущего, которое будет принадлежать мне».

Глава 4

Ребекка, жена Александра ДаркХела

Воздух в ритуальном зале был густым, как забродившая кровь, и холодным, словно дыхание открытой могилы. Он не двигался – застыл, пропитанный вековой пылью, тлением и обещанием чего-то невыразимо мерзкого. Стою посреди этого пространства и моя тень, отброшенная светом сотен чёрных свечей, растягивается по полу, будто пытаясь сбежать от самой себя.

Зал чудовищно огромен. Не по меркам дворцовых покоев – нет. Это была пустота, выскобленная в самой реальности. Его своды терялись где-то в вышине, поглощённые клубящимся мраком, из которого иногда проглядывали очертания чего-то костяного, будто рёбра гигантского павшего зверя. Стены, если их можно так назвать, состояли не из камня, а из спрессованной тьмы и отчаяния. Они пульсировали едва уловимым ритмом, словно это место дышало. И с каждым «вдохом» из них на мгновение проступали искажённые лица, руки и рты, что застыли в беззвучном крике, дабы затем исчезнуть при «выдохе», оставив после себя лишь влажный, солёный на вкус шёпот.

Сотни свечей горели, не плавясь, и их огонь был не жёлтым, а гнилостно-зелёным, как свет от «болотных огней». Они стояли не на подсвечниках, а… росли из пола. Да, именно росли – тонкие, костяные стебли, увенчанные чашечками из спрессованного воска, в котором, как я внезапно с отвращением осознала, застыли крошечные, скрюченные фигурки. Каждая свеча была гробницей для какой-то малой души. Их свет лился сверху, но не рассеивал тьму, а лишь подчёркивал её, отбрасывая на пол и стены уродливые, пляшущие тени, которые двигались быстрее, чем должны были бы.

А в центре этого кошмара возвышался алтарь. Высеченный из единого куска чёрного, отполированного до зеркального блеска обсидиана, он впитывал в себя зелёный свет и не отражал ничего. Его поверхность была идеально гладкой, холодной и… живой. От него исходила пульсация, низкая, едва уловимая вибрация, от которой ныли зубы, и замирало сердце. Вокруг алтаря на полу были выгравированы концентрические круги сложных рун. Они светились тусклым багровым светом, будто под ними текла раскалённая лава. Запах стоял специфический – смесь сушёных трав, камня, пыли и… сладковатого, тошнотворного запаха разложения. Запах надежды, умершей в муках.

Мои гвардейцы, десяток человек во главе с Лорканом, стояли у входа, выстроившись в безупречную шеренгу. Их лица под глухими шлемами были скрыты, но я чувствовала исходящее от них напряжение. Даже эти каменные истуканы дрожали здесь, в самом сердце безумия. Они смотрели не на зал, а куда-то внутрь себя, пытаясь ухватиться за остатки дисциплины, как утопающий за соломинку. Их полированные доспехи выглядели здесь чужеродно и глупо, как игрушки, занесённые в пещеру тролля.

А она… она парила в нескольких шагах от алтаря. Графиня. Или то, что когда-то было ею. Существо из костей, обтянутых полупрозрачной, как гнилой пергамент, кожей. Её силуэт был высоким, неестественно вытянутым, а движения – плавными, скользящими, будто у неё нет костей, а лишь что-то гибкое. Тлеющие угольки в пустых глазницах мерцали, следя за мной. Её «лицо» – если это скопление впадин и щелей можно так назвать – являлось застывшей маской вечной муки и ярости. Она просто существовала, как язва на теле реальности.

– Ребекка… – проскрежетало существо. Её голос был похож на звук ржавых петель и ломающихся костей. Он шёл не из гортани, а отовсюду, вибрируя в самом воздухе. – Мерзкая девчонка… Ты принесла мои игрушки?

Медленно повернула к ней голову, позволив губам растянуться в тонкой, холодной улыбке. Я не моргнула, не отступила. Позволила своему взгляду, полному ледяного, неоспоримого превосходства, скользнуть по её уродливому облику, как по чему-то грязному и не стоящему внимания.

– Для тебя, – мой голос прозвучал чётко, отчеканивая каждый слог, – я – госпожа Ребекка! Запомни это! Или придётся напомнить тебе о субординации доступными мне средствами.

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Мои гвардейцы замерли ещё неподвижнее. Лоркан, стоявший позади меня, слегка сжал рукоять меча.

А потом раздался звук. Его сложно было назвать смехом. Это было похоже на то, как из разорванного меха выходит воздух, смешанный с хрипами умирающего животного и скрежетом камня по камню. Он резал слух, впивался в сознание, вызывая физическое отвращение:

– Гхе-хе-хе… Госпожа? – прошипела Графиня. Её костяные пальцы, похожие на корни ядовитого растения, сжались. – Деточка… ты слишком много на себя берёшь. Ты думаешь, эти блестящие доспехи и десяток тупых солдат дают тебе право указывать мне? В моём доме? Ты просто посланник. Маленькая, надутая важностью кукла, которую прислал твой жалкий, тщеславный великий магистр.

Я не ответила сразу. Сделала шаг вперёд, мои каблуки отчётливо простучали по каменному полу, нарушая гнетущую тишину зала. Подошла так близко, что могла разглядеть каждую трещинку на её пергаментной коже, каждую крошечную, извивающуюся тень в глубине её глазниц:

– Я не посланник, – произнесла тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в неё, как лезвие. – Я – контроль. Воля Ордена, воплощённая здесь и сейчас. Владий предоставил ресурсы. Я обеспечиваю их применение. А ты… – я намеренно замедлила речь, – ты – инструмент. Древний, изношенный, уродливый, но пока что необходимый инструмент. Ты будешь делать то, что я скажу. Или ты останешься здесь гнить в своём маленьком, личном аду навечно, мечтая о теле, которого у тебя больше нет, и о муже, который стал твоей же тенью. Всё понятно, инструмент?!!