Андрей Северский – ДаркХел-2 (страница 7)

Её угольки-глаза вспыхнули яростным багровым светом. Волной хлынула злоба, такая плотная и осязаемая, что даже я почувствовала лёгкий холодок на спине. Воздух затрепетал и блуждающие тени на стенах зашевелились быстрее, завывая беззвучно.

– Деточка… – её голос стал тише, но оттого ещё опаснее. – За всё приходится платить. Когда-то… когда-то я была как ты. Молода, амбициозна. Желала власти не для служения, а для того, чтобы служили мне. Чтобы весь мир склонился. Видишь, что из этого вышло? Видишь, кем я стала?

Она распахнула свои костяные руки, демонстрируя своё уродство. Это был жест одновременно жалкий и полный горького торжества.

– Я не стану таким мерзким существом, как ты! – я выплюнула слова с таким искренним, ледяным отвращением, что, кажется, даже она слегка отпрянула. – Не позволю жажде власти изуродовать меня до такой степени. Буду править из дворцов, а не из могилы. И меня будут бояться, а не жалеть, как разлагающееся пугало!

Графиня замерла. Казалось, она переваривает мои слова, оценивая дерзость. Потом её «взгляд» смягчился, наполнившись странной, почти ностальгической горечью:

– Мы с Казимиром… мы мечтали, – начала она и её голос потерял часть хрипоты, став почти… человеческим. – Не о власти над страной или богатстве. Мы хотели власти над самой природой вещей. Власти над жизнью и смертью. Истарот… Шепчущий в Плоти… он был ключом. Призвав его, подчинив его волю… мы стали бы не правителями, а богами. Мы создали бы новый мир, став его источником и хозяевами. Мир вечной красоты, вечного наслаждения, где страдание было бы всего лишь тенью…

Она замолчала. Её костяная грудь поднялась в беззвучном вздохе. Тишина в зале стала ещё гуще, давящей:

– А потом пришёл он, – прошипела она и ярость вернулась в её голос, заставив свечи вспыхнуть ярче. – Александр ДаркХел. Этот… слепой пёс. Его меч… проклятая «Жажда»… она не просто убила Истарота. Она разорвала его сущность. А его кольцо… «Душа Скверны»… оно поглотило высвободившуюся энергию. Ты представляешь? Энергию древнего демона, сконцентрированную в одном взрыве?

Она закачалась, её костяные пальцы впились в собственные «предплечья»:

– Реальность не выдержала. Она… треснула. Образовалась дыра. Пропасть. Междумирье. Не мир мёртвых, не мир живых. Пространство между снами и кошмарами, между памятью и забвением. И нас затянуло туда. Казимира разорвало на части ещё в момент взрыва. Его душа… его ярость и боль… они стали основой для МалГорина. Моё тело было разрушено, но сознание уцелело. Я оказалась здесь, в этом кармане реальности, сотканном из обломков нашего ритуала и моей воли.

Она подняла руку и в воздухе перед ней возникло мерцающее изображение – искажённый лес, бледные души, чёрная усадьба:

– Долгие годы… столетия? Время здесь течёт иначе… я училась. Сначала выживать. Потом – понимать. Эта реальность питается эмоциями, памятью, душами. Научилась ловить блуждающие души, что затягивало сюда междумирье. Научилась лепить из них… тварей. Стражей. Слуг. – На её «лице» промелькнуло что-то вроде гордости. – Научилась использовать не только души, но и их эхо, их боль, их страх. Из этого… материала можно создать многое. Големов из спрессованного отчаяния. Теней из выжженной ярости. Цветы, что цветут слезами. Всё, что пожелаешь. Это место… оно стало моей лабораторией, моей тюрьмой и моим царством.

Графиня опустила руку, изображение исчезло. Её голос стал тише, сосредоточеннее:

– Но этого мало. Я хочу вернуться. Вернуть себе тело. Не это… уродство. Истинное тело. Плоть и кровь. И вернуть Казимиру форму, достойную его. Для этого нужна энергия. Огромная, чистая энергия. Ритуал с Истаротом дал бы её. Но камень… Некротический аккумулятор… его украли. Зарядили без моего ведома. Но он всё ещё мой. И он здесь, в этом мире. А ещё… – её глаза вспыхнули багровым огнём, – есть месть. Месть Александру ДаркХелу. За всё, что он отнял. За наш мир. За нашу божественность. За всё время в аду собственного создания!

Я слушала, не двигаясь. Её история была грязной, жалкой и предсказуемой. Типичная трагедия малозначительных людей, возмечтавших о величии и заплативших за это собственной человечностью. Но в одном… в одном она была права. В желании уничтожить Александра.

– В этом мы сходимся, – сказала холодно, прерывая её поток сознания. – Александр ДаркХел – это провал. Пятно на моей биографии. Я допустила ошибку, позволив ему стать больше, чем инструментом. Он должен был быть рычагом, ступенькой. А он превратился в помеху. В угрозу всему, что я построила. Из-за его слепого, тупого упрямства чуть не рухнули планы, над которыми работала годами. Он… – небольшая пауза для подбора правильного слово, – раздражает. Как заноза. И его нужно выдернуть. Выдернуть и сжечь.

Мы стояли молча, две женщины, объединённые ненавистью к одному человеку, но разделённые бездной между нашими мирами и душами. Я думала о том, как буду смотреть в его глаза, когда он поймёт всю глубину моего предательства. Как рухнет его циничный фасад и останется лишь пустота, которую когда-то притворно заполняла. Это будет… удовлетворительно.

Именно в этот момент воздух перед алтарём затрепетал и засверкал. Словно невидимая рука прочертила в реальности раскалённым ножом. Образовался круг, сияющий серебристо-багровым светом. Из него, бесшумно ступив на каменный пол, вышел МалГорин.

Он был именно таким, как его описывали. Высокий, закутанный в металлический плащ, скрывающий очертания тела. Его лицо было гладкой бледной маской без единой черты, безо рта, без носа. От него не исходило ни страха, ни агрессии – лишь абсолютная, леденящая пустота. Он не был существом. Он был воплощённым приказом. Тенью. Ещё одним уродом в этом цирке уродов.

Остановился перед Графиней и склонил голову. Не поклон – просто наклон:

– Хозяйка, – его голос был ровным, металлическим, лишённым интонаций. – Доклад.

– Говори – проскрежетала Графиня.

– Александр ДаркХел напал на склад в порту Джурджу. Уничтожил охрану. Освободил пленников. – МалГорин делал паузу между фразами, будто зачитывая сухой отчёт. – Большинство ритуальных компонентов уничтожено огнём. Склад сгорел. Он сам скрылся.

Тишина, последовавшая за этими словами, была громче любого крика.

Сначала я ничего не почувствовала. Просто белый шум в голове. Потом, медленно, как лава, поднимающаяся из глубин, пришло понимание. А за ним – волна. Не просто гнев. Это была ярость, чистая, концентрированная, белая ярость. Она ударила в виски, сжала горло, заставила пальцы непроизвольно сжаться в кулаки так, что ногти впились в ладони. Он! Снова он! Этот бесполезный, упрямый, вездесущий мусор. Сжёг? Освободил? Как он посмел?

Моё лицо, я знала, оставалось непроницаемым. Маска льда. Но внутри всё горело. Представляла, как он сейчас, весь в грязи и чужой крови, саркастически ухмыляется, довольный своим маленьким «подвигом». Он думает, что что-то изменил. Что он – герой. Он не понимал, что играл в игру, правила которой писали не такие, как он.

Медленно выдохнула. Звук выдоха был резким, шипящим:

– Прекрасно! – произнесла я. Голос был тих, но в нём звенела сталь. – Просто восхитительно. Этот клоун продолжает свои трюки.

Взглянула на Графиню. Мои глаза горели тем же холодным огнём, что и её угольки.

– Ритуал временно откладывается. Но не отменяется. У нас есть ещё часть компонентов, что не успели погрузить на корабль. И у нас есть кое-что лучше, – сделала паузу, давая словам вес. – Фелиза. Моя суккуба. Она с ним. Она ранена, ослаблена, но её связь со мной не разорвана. Она – слабое звено. И через неё мы найдём их всех.

Графиня наклонила голову:

– Что ты предлагаешь, госпожа Ребекка?

Проигнорировала ядовитый оттенок в её голосе и, особенно, в слове «госпожа»:

– Ты создала это междумирье. Ты умеешь манипулировать душами и мыслями. Мы проведём ритуал ментального канала. Объединим наши усилия. Ты обеспечишь мощность, связь с этим… местом сил. Я же направлю поиск. Я знаю психический отпечаток суккубы – ломала её. Знаю каждую трещину в её воле. Найдём её ментальный след, где бы она ни пряталась. Когда найдём… переподчиню её. Заново. Глубже, чем прежде. Она снова станет моим орудием. Моими глазами и ушами. А потом она приведёт нас прямо к нему!

В глазах-уголках Графини вспыхнул интерес. Жажда действия. Мести.

– Это возможно… – прошептала она. – Но потребует энергии. И концентрация.

– У тебя нет выбора! – холодно отрезала я. – Или ты помогаешь мне, или ты остаёшься здесь навсегда, глядя, как твои последние шансы сгорели в порту Джурджу. Выбирай.

Она замерла, но потом кивнула:

– Хорошо. Мы сделаем это.

Я повернулась к МалГорину:

– Ты. Возьми тех… тварей, что способны действовать в мире живых. Стражей из отчаяния, теней ярости – не важно. Готовься. Как только мы локализуем их, ты отправишься туда. Твоя задача – захватить Фелизу живой. Александра – по возможности тоже живым. Но если придётся… я не буду плакать над трупом. Самое главное – суккуба и камень, что у неё.

МалГорин склонил голову: «Будет исполнено».

– Лоркан! – мой голос прозвучал, властно разрезая здешний воздух.

Капитан шагнул вперёд, щёлкнув каблуками. Его каменное лицо было непроницаемо: «Госпожа?»

– Ты следуешь с МалГорином. Возьми четверых лучших. Ваша задача – обеспечить выполнение его миссии. Если понадобится сила, применение магии, зачистка места – действуйте. Не стесняйтесь. Я даю тебе полную свободу действий. Но результат должен быть. Фелиза и Александр, доставленные сюда. Понятно?