Андрей Северский – ДаркХел-2 (страница 4)

Глава 3

Ребекка, жена Александра ДаркХела

Храм Святого Элигия изнутри пах не благодатью, а страхом и нищетой. Запах воска и ладана тонул в кисловатой вони плохо мытых тел, влажной шерсти и отчаяния. Это была не обитель веры, а перевалочный пункт для отбросов общества, место, где приходили поплакаться на жизнь тем богам, что и заставили их так жить.

Я переступила порог, и тяжёлые дубовые двери с глухим стуком захлопнулись за мной и моими гвардейцами, отсекая внешний мир вместе со свежим – если это слово вообще применимо к Джурджу – воздухом. Мои солдаты встали по стенам, замерли, как изваяния, их полированные латы и суровые лица резко контрастировали с обстановкой.

Внутри царил полумрак, прорезаемый тусклым светом свечей, горевших у алтаря и в боковых нишах. Воздух дрожал от монотонного бормотания молитв и всхлипываний. Нищие. Босые, вонючие, завёрнутые в лохмотья, больше похожие на ожившие кучи тряпья, чем на людей. Они сидели на холодных каменных плитах пола, стояли на коленях, прижимались к колоннам, и все они что-то просили. У богов, у святых, у пустоты. Их глаза, тусклые от голода и болезней, блуждали по мрачным фрескам, изображавшим мученичества, и в этих глазах не было надежды. Была лишь привычная, выстраданная покорность судьбе, которая распорядилась ими как мусором.

Когда я вошла, бормотание на мгновение стихло. Десятки пар глаз устремились на меня. Не с благоговением, нет. С животным, примитивным любопытством, быстро сменившимся страхом. Они увидели дорогой, чистый плащ, собранные в тугой узел волосы, холодное надменное лицо. Увидели вооружённую стражу. И в их взглядах, кроме страха, вспыхнула ещё и тупая беспомощная зависть. Зависть к чужой чистоте, к чужой силе, к чужой уверенности. Они смотрели на меня, будто вся грязь, вся безнадёжность, вся скверна Джурджу была сконцентрирована здесь, в этом храме, и я, своим появлением, лишь подчеркнула пропасть между нами. Я была живым укором их жалкому существованию. И они ненавидели меня за это. Тихо, бессильно, как могут ненавидеть лишь те, у кого нет сил даже на злобу.

Мне стало противно. Не от запаха, не от нищеты – от этой всеобщей, липкой атмосферы поражения. Вот они, стадо. Те, кем правят. Те, ради кого, как любят говорить некоторые в Ордене, мы и боремся. Ходячие мешки с костями и страхами. Ими легко управлять. Достаточно бросить корку хлеба или пообещать место в раю. Они сожрут и то и другое, даже не задумываясь.

Не стала задерживать взгляд на этой жалости. Мой взгляд скользнул по залу, выискивая того, кто представляет здесь Орден. И он нашёл его.

Из-за алтаря, неуклюже пробираясь сквозь сидящих на полу прихожан, к нам спешил мужчина. Брат Теодор. Комендант местного отделения «борцов за всеобщее благоденствие».

Он был таким, каким я и ожидала увидеть человека, добровольно согласившегося годами гнить в этом месте. Лет пятидесяти, с лысиной на макушке, которую он тщетно пытался прикрыть жидкими, тёмными с обильной проседью прядями, зачёсанными с висков. Его лицо было круглым, одутловатым, с мешками под глазами цвета синяков. Маленькие, тёмные глазки беспокойно бегали по сторонам, избегая надолго задерживаться на чём-либо.

На правой щеке красовалась большая, отвратительная родинка с торчащими из неё несколькими волосками. Его облачение – просторная ряса из грубого коричневого сукна – было в пятнах и выглядело потрёпанным. Короткие, толстые пальцы с обкусанными ногтями нервно перебирали чётки. На одном из пальцев болтался перстень с символом Ордена – дешёвая подделка, судя по тусклому металлу. Он подошёл, слегка запыхавшись, и попытался придать своему лицу выражение почтительной радости. Получилось жалко и неискренне:

– Сестра Ребекка! Какая великая честь! – залебезил он, кланяясь гораздо ниже, чем того требовал его сан и моё положение. Его голос был сиплым, с неприятными хриплыми нотками. – Меня предупредили о вашем намечающемся визите голубиной почтой, но я не думал, что вы явитесь так скоро! Всё самое лучшее, что есть в нашем скромном доме, к вашим услугам!

Он пах потом, дешёвым вином и страхом. Я смотрела на него, не скрывая презрения. Такие, как он, были необходимы. Они заполняли щели в системе, делали грязную, мелкую работу и при этом были настолько ничтожны, что их можно было в любой момент выбросить, как испачканную тряпку.

– Брат Теодор, – произнесла я, не удостоив его даже кивком. Мой голос прозвучал сухо, резко, отсекая любые попытки дальнейшего сюсюканья. – Ваши услуги понадобятся позже. У меня нет времени на церемонии. Нужна актуальная информация о ситуации в городе. И об определённых персоналиях…

Я не предложила пройти в его кабинет. Не позволила ему занять хоть какую-то позицию власти. Мы остались стоять в центре зала, под испуганными взглядами нищих. Это был сознательный жест унижения. Пусть знает своё место.

Теодор заёрзал, его глазки забегали ещё быстрее. – Ситуация… э-э-э… сложная, сестра. Город на взводе. После… после инцидента в таверне «Лилит» и потом здесь, в храме…

– Конкретики, брат Теодор, – перебила я его, холодно и жёстко. – Меня интересуют не общие слова. Меня интересуют факты. Начните с храма. Мне коротко доложили о «боевом столкновении».

Он сглотнул, его кадык запрыгал:

– Да, сестра. Это был… это был чистый ад. Охотник ДаркХел. Он устроил здесь резню. Наёмников, которых наняли… э-э-э… по определённому поручению. Он убил их всех. Человек двадцать. Местами… местами пришлось соскабливать со стен. Потом он исчез, – «брат» понизил голос до шёпота, – и ему удалось вынести отсюда ту суккубу. Рыжую. Она была тяжело ранена, но он забрал её с собой.

Внутри у меня что-то похолодело и одновременно закипело.

Александр! Всегда Александр!

Вечно влезающий не в свои дела, вечно ломающий тщательно выстроенные планы. Но лицо моё осталось непроницаемым:

– То есть, засада на него не удалась, – констатировала я с ледяным спокойствием. – Ваши люди оказались некомпетентны. Как и следовало ожидать от наёмников, нанятых через третьи руки.

Теодор вспотел ещё сильнее:

– Мы… мы не ожидали, что он окажется настолько… силён.

– Очевидно! – бросила я, окидывая его уничтожающим взглядом. – Теперь вопросы. Первый: где сейчас находятся ДаркХел, знахарка и суккуба?

– Мы… не знаем точно, сестра. Они скрылись. Дом знахарки разгромлен и частично сожжён, но их там уже не было. Возможно, они покинули город. Или нашли другое укрытие.

«Разгромлен? Интересно. Значит, нашлись и другие охотники за суккубой. Или, что более вероятно, сама Графиня начала активные действия…»

– Второй вопрос, – продолжила я, не давая ему передохнуть. – Графиня Габриэлла фон Гельгор. Усадьба Старых Ветров. Где она находится и какова дорога до неё? Все детали.

Теодор заморгал, словно сова:

– Усадьба… это проклятое место, сестра. К северо-востоку от города, в глубине Чёрного Леса. Дорога туда… это даже не дорога, а старая, забытая тропа. Она начинается у покосившейся мельницы на окраине, потом ведёт через болотистую чащу. Местные её избегают. Говорят, там блуждают души, а сама земля нездорова. Дойти можно примерно за час, если не сбиться с пути. Но я бы не советовал…

– Ваши советы меня не интересуют! – отрезала я. – Вы предоставите мне проводника. Из местных. Который знает эту тропу.

– Но, сестра… никто из здешних не согласится! Они боятся!

Я посмотрела на него так, что он отшатнулся:

– Тогда вы пойдёте сами, брат Теодор. Или найдёте того, кто согласится. За соответствующее вознаграждение. Или под угрозой. Это ваша проблема. Жду проводника в кратчайший срок. Если же его не будет… – не закончила фразу, позволив ей повиснуть в воздухе угрозой.

Он побледнел и закивал с такой силой, что его щёки затряслись. – Будет! Конечно, будет, сестра! Я всё устрою!

– Прекрасно!

На этом аудиенция была закончена. Я развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Мои гвардейцы чётким строем последовали за мной. За спиной слышала, как Теодор что-то бормочет и отдаёт сбивчивые приказы своим появившимся из ниоткуда подчинённым. Вокруг снова воцарился гул нищих. Запах страха теперь смешивался с запахом моей власти. Неприятно, но необходимо.

Мы вышли на паперть. Дождь не утихал. Кареты ждали. Лоркан открыл мне дверцу.

– Ждём проводника, – бросила я, садясь внутрь. – Думаю, наш дорогой брат Теодор ценит свою шкуру.

И действительно, не прошло и пары минут, как комендант с двумя помощниками привёл какого-то оборвыша с якобы отсутствующей ногой.

– Вот, сестра, это Лио…

– Мне абсолютно неинтересно его имя! Посадите его в экипаж впереди, пусть указывает дорогу!

Карета тронулась. Мы покидали храм, оставляя позади это скопище человеческого отребья. На прощание брат Теодор всё же был удостоен милостивого кивка – за скорость поиска проводника, которого гвардейцы во впереди едущем экипаже усадили прямо на пол у своих ног.

Через окно кареты наблюдаю, как проплывают нищие улочки Джурджу. Но вскоре пейзаж чуть изменился.

Мы проехали через невидимую, но ощутимую границу и въехали в район, который, видимо, считался здесь «богатым». После бесконечных трущоб он выглядел почти цивилизованным. Узкие, но полностью мощёные камнем улицы. Дома в два, а то и в три этажа, с каменными фасадами, резными ставнями и даже кое-где с крошечными, ухоженными палисадниками. Не пахло открытой канализацией, а из труб шёл дымок – признак того, что в каминах жгли дрова, а не мусор. Встречались даже редкие прохожие в относительно целой одежде, с менее опустошёнными лицами. Это были не нищие, не рабочие – это были мелкие торговцы, ремесленники, может быть, даже обедневшие дворяне.