Андрей Серёгин – Мертвец в хороших сапогах (страница 3)
— Вы сообщили участковому?
— Ваське? — она хмыкнула. — Васька сам бухой в стельку. Он мне сказал: «Зина, не бери в голову. Убьют — позвоню, приеду».
Савельев достал блокнот. Записал: «Шаги на четвёртом в 00:00. Волокли что-то. Дверь была заколочена, но убитый появился в квартире на третьем».
— Зинаида Петровна, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо. Если вспомните что-то ещё — вот телефон.
Он протянул визитку. Старуха взяла, покрутила в пальцах, положила на стол.
— Не позвоню, — сказала она. — Вы же всё равно ничего не сделаете.
— Почему?
— Потому что вам сверху скажут — не лезь. — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я здесь двадцать лет живу. Я знаю, как работает ваша милиция.
Савельев хотел возразить. И не нашёл слов.
Он вышел на лестничную клетку. Поднялся на четвёртый этаж. Дверь квартиры Кузнецовых была открыта — внутри храпел кто-то мощно, с присвистом.
Савельев заглянул. В прихожей — горы пустых бутылок, на стене календарь за 1994 год. На полу — тёмное пятно. Может, кровь. Может, вино.
Он спустился обратно. На площадке третьего этажа остановился у жёлтой ленты.
«Неопознанный мужчина. Ботинки за три зарплаты. Медицинские фиксаторы. Пуля в затылок.»
Кто-то принёс его сюда уже мёртвым? Или привёл живым, успокаивая, как ребёнка? А потом выстрелил?
И главное — где его держали эти полгода? На четвёртом этаже? В подвале? В той самой квартире, которую «заколотили»?
Савельев достал сигарету. Закурил прямо в подъезде, наплевав на запреты.
«Тебе сверху сказали — не лезь, — усмехнулся он про себя. — И снизу сказали — не лезь. А ты всё равно лезешь, старый дурак.»
Он потушил сигарету о косяк. Достал ключи от «Волги».
Завтра он поедет в ЖЭК. Узнает, кто «заколачивал» квартиру. А потом — в архив. За двадцать лет в Зареченске пропало больше людей, чем перестреляли в Чечне.
И почему-то Савельев был уверен: этот мертвец в хороших ботинках — только первый.
---
Глава 4. Печать третьего сорта
Жилищно-эксплуатационная контора №7 Зареченска располагалась в подвале пятиэтажки на улице Мира. Когда-то здесь был бомбоубежище, потом склад, а в девяностые — рай для взяточников и пьяниц в униформе.
Савельев толкнул тяжёлую дверь. В нос ударило запахом мазута, старых тряпок и дешёвого курева. За стойкой сидела женщина лет пятидесяти в синем халате и с укладкой «химия» на голове. Перед ней — гранёный стакан с чаем и пачка «Примы».
— Здравствуйте, — Савельев показал удостоверение. — Мне нужна информация по квартире на Строителей, 17, квартира 45.
Женщина даже не взглянула на корочки. Помешала ложечкой чай.
— А что с ней?
— Хозяин кто?
— Долго объяснять.
— У меня есть время.
Она вздохнула, отхлебнула чай, достала из ящика амбарную книгу в потрёпанном переплёте.
— Квартира муниципальная. До 1993 года была прописана Померанцева Антонина Степановна, 1918 года рождения. Умерла в девяносто третьем. С тех пор пустует.
— В мае этого года дверь заколотили. Кто разрешил?
— А кто разрешил? — женщина усмехнулась. — Сами заколотили, чтобы бомжи не лезли. У нас каждую вторую квартиру так заколачивают.
— Есть документ?
— На заколачивание?
— На то, кто это сделал. Фирма, люди. Или хотя бы заявка.
Женщина перелистнула несколько страниц. Потом ещё. И ещё.
— Странно, — сказала она негромко. — Нет заявки.
— То есть дверь заколотили самовольно?
— Выходит, что так.
Савельев подошёл ближе. Заглянул в книгу через плечо женщины. Почерк корявый, записи карандашом, половину не разобрать.
— Кто главный инженер?
— Сергей Михайлович. Но он сейчас в запое. Третью неделю.
— Ключи от квартиры у кого?
— Должны быть у нас. — она открыла ящик стола, порылась в связке. — Нет. Нет ключей. И дубликата нет.
— Украли?
— Не знаю. — женщина вдруг напряглась. Посмотрела на Савельева внимательнее. — Слушайте, товарищ следователь. Я вам ничего не говорила. Поняли?
— Понял.
— Идите лучше к риелторам. У нас всё через них сейчас. Квартиры продают, сдают, заколачивают. Мы только бумажки подписываем.
— Какие риелторы?
— «Вектор-Н». Офис на Ленина, 58. Там какая-то контора. Они в этом доме уже три квартиры продали.
---
«Вектор-Н» оказался крошечным офисом между магазином «Овощи-фрукты» и ларьком с шаурмой. Вывеска — пластиковая, сбитая, с одной буквой «О», которая отвалилась. Внутри — стол, компьютер (толстый монитор, системный блок на боку), и молодой парень в джинсах и водолазке.
— Чем могу помочь? — спросил он, не вставая.
Савельев показал удостоверение.
— Хочу узнать, кто сдавал квартиру 45 в доме 17 по Строителей.
Парень побледнел. Это было видно даже при тусклом освещении.
— Эту квартиру? — переспросил он.
— Эту.
— У нас нет данных.
— Парень, не дури.
— Товарищ следователь, — он понизил голос. — Мне директор сказал — если кто спросит про эту квартиру, сказать, что мы не работали с ней. Я вам ничего не говорил, вы меня не видели.
Савельев присел на край стола. Посмотрел парню в глаза — молодой, лет двадцать пять, наверное, студент вечернего.
— Директора зовут?