Андрей Серёгин – Мертвец в хороших сапогах (страница 4)
— Вячеслав Борисович. Фамилию не скажу.
— Адрес?
— За городом живёт. Коттедж на Тихой, 15.
— Откуда у риелтора коттедж?
Парень промолчал. Потом тихо сказал:
— Оттуда же, откуда у всех в этом городе. Не знаю я ничего.
Савельев встал. Написал на листке свой номер.
— Если вспомнишь что-то про квартиру — позвони. И директору передай — я всё равно узнаю.
Парень взял листок дрожащими пальцами.
— Передам. — Он посмотрел на дверь, потом на Савельева. — Только вы осторожнее. Вячеслав Борисович… он со странными людьми дела имеет. С серьёзными.
— С какими?
— С теми, кто коттеджи дарит.
---
Савельев вышел на улицу. Осень, мелкий дождь, на остановке толпа замёрзших людей. «Волга» стояла у бордюра, дворники еле ползали по мокрому стеклу.
Он сел в машину, закурил. Руки дрожали — то ли от холода, то ли от нервов.
«Коттедж на Тихой, 15». Это элитный посёлок под Зареченском. Там живут бандиты, депутаты, и те, кто «успел» в начале девяностых.
Риелтор с коттеджем — это уже не риелтор. Это крыша. Причём высокая.
Савельев достал блокнот. Написал:
· Квартиру 45 заколотили в мае.
· Ключи пропали.
· В квартире полгода никто не жил — но труп появился.
· Риелтор «Вектор-Н» знает, но молчит. Директор — Вячеслав Борисович (кличка?).
· Коттедж на Тихой, 15.
Он завёл двигатель. «Волга» чихнула, завелась со второго раза.
В голове крутилась одна мысль: если квартира была пустая, заколоченная — как туда попал труп? Через дверь? Но дверь заколочена снаружи. Через окно? На третьем этаже — решётки.
Значит, его принесли туда раньше. И держали. А заколотили дверь, чтобы никто не лез.
Полгода взаперти. В пустой квартире. Без звука, без света.
Савельев выругался сквозь зубы. Нажал на газ.
Завтра он съездит на Тихую. Посмотрит на этого риелтора с коттеджем.
Но что-то подсказывало: он опоздал.
---
Глава 5. Ковёр
В отделе Савельева ждали.
Он понял это ещё в коридоре — дежурный Валера, обычно сонный и равнодушный, при его появлении резко выпрямился и уставился в монитор. Оперская, где обычно курили и травили анекдоты, притихла. Кто-то кашлянул.
— Тебя Кузьмин обыскался, — шепнул капитан Кравченко, проходя мимо. — Злой как чёрт.
Савельев кивнул. Не удивился.
Он зашёл в свой кабинет, снял китель, повесил на спинку стула. Достал из ящика папку с делом — ту самую, тонкую, с протоколами. Положил перед собой. Открыл.
На первой странице он написал вчера вечером: «Дело приостановить». Но не подписал.
Ручка лежала рядом. Он взял её. Замер.
В дверь постучали. Не вежливо — коротко, требовательно. И сразу вошли.
Кузьмин был без кителя, в одной рубашке с закатанными рукавами. Лицо красное, глаза налитые кровью. За ним — майор Сорокин, начальник оперативной части, молчаливый и цепкий, как охотничья собака.
— Живой? — спросил Кузьмин, закрывая за собой дверь.
— Как видите.
— А я думал, тебя уже убили. Или ты в запое. Потому что нормальный человек после моего приказа сидел бы дома и лечил язву.
— Я лечу.
— Чем? «Балтикой»?
Кузьмин подошёл к столу, упёрся руками в столешницу. Наклонился к Савельеву так близко, что тот почувствовал запах коньяка и чеснока.
— Где ты был сегодня утром?
— В ЖЭКе.
— Зачем?
— Расследовал убийство.
— Какое убийство, Савельев?! — Кузьмин ударил ладонью по столу. Папка подскочила. — Я тебе вчера сказал — закрой! Приостанови! Забудь!
— А я не забыл.
— Ты меня за идиота держишь? — Кузьмин выпрямился, прошёлся по кабинету. Сорокин стоял у двери, скрестив руки на груди, и молча наблюдал. — Ты думаешь, я не знаю, куда ты поехал? В ЖЭК, потом к риелтору. На Тихую собрался. Я всё знаю, Андрей. В этом городе ничего не происходит без моего ведома.
Савельев медленно поднялся. Не спеша. Давая себе время успокоиться.
— Тогда вы знаете и то, — сказал он тихо, — что квартиру на Строителей заколотили полгода назад. Ключи пропали. Документов нет. Риелтор «Вектор-Н» работает на кого-то с коттеджем в элитном посёлке. И наш убитый провёл эти полгода в заточении. С медицинскими фиксаторами на руках.
— И что?
— А то, Виктор Степанович, что это не бандитские разборки. Это что-то другое. Более серьёзное.
Кузьмин остановился. Повернулся к Савельеву.
— Серьёзнее, чем труп с пулей в затылке? — спросил он с издевкой.
— Серьёзнее. Потому что кто-то очень постарался замести следы. И этот кто-то имеет влияние. Достаточное, чтобы вы — начальник городского отдела — лично приехали в морг в шесть утра. И достаточное, чтобы вы сейчас орали на меня, а не помогали расследовать убийство.
Тишина стала тяжёлой, почти осязаемой.
Сорокин кашлянул. Кузьмин подошёл к окну, прижался лбом к стеклу.
— Андрей, — сказал он устало. — Я тебя по-хорошему прошу. Ты хороший следователь. Лучший в отделе. Поэтому я и хочу, чтобы ты не лез.
— Почему?