Андрей Сергеев – Альбом для марок (страница 82)
Где собор, как ночной колпак,
Я уйду поискать иной тишины,
И с горы просвистит мне рак.
Маяки метеоров на лунном стекле
И полночное уханье сов
Проведут меня темным путем по земле
И откроют лазейки миров.
Там не будет ни стен, ни дверей, ни око́н,
А поля, канавы, кусты —
И меня никогда не отыщет закон
За пределами лунной черты.
Вот и все. Последняя ночь уходит,
Я еще на свободе, хоть пуст кошелек.
Я могу говорить о кино, о погоде, —
А бумаги свои я вчера еще сжег.
Я уверен в себе. У меня хватит наглости
Прокурору смеяться в глаза,
Я не стану просить заседательской жалости
И найду, что в последнем слове сказать.
Наплевать. Я давно в летаргической зоне,
Мне на что-то надеяться было бы зря:
У меня цыганка прочла на ладони
Концентрационные лагеря.
А другие? Один в потемках читает,
Этот ходит и курит, и так же она,
Да и что там гадать, откуда я знаю,
Может, каждый вот так же стоит у окна.
И никто, наверное, не ждет перемены,
И опять синяком затекает восток,
И я вижу, как незаметный военный
Подшивает мне в папку последний листок.
1955
Андрей Сергеев
Под луной столбенели до́ неба голые сосны,
Птицы не уставали монетки в воде толочь.
Отшатываясь от заборов, пьяные пели косно,
Спешили со станции люди и пропадали в ночь.
До ближней звезды тянулась белого лая тропинка,
Свет на соседних дачах падал, желтел и чах.
А я играл втихомолку кукольным словом Нинка,
И руки спокойно спали на ее умытых плечах.
Учила верить в удачу замкнутая дорога,
Учила верить в мечту непроходимая темь —
В добрых горбатых деревьях скрыта фигура Бога,
Который пасет ночами своих влюбленных детей.
Гонит на запад тучи непостоянное лето,
Последние тучные нивы, плывущие через тьму.
Милые, дорогие, не вечно же лезть в поэты,
Когда ты с хорошей девчонкой, поэзия ни к чему.
Я снял очки и тут же споткнулся о чью-то руку.
В небе Большой Медведицей лег пешеходный мост,
И мимо деревьев, слившихся в одну сплошную разруху,
Невыразимо расейская фигура брела на пост.
Взывающий к вечной дружбе звал друга Борей и Витей,
Кто-то от нас в полметре калитку не мог никак
Осилить, и в этом мире, предельно лишенном событий,
Терпкая тривиальность перерастала в факт.
Дальние звуки радио из лагерей доносило,
Парочки шли за нами и падали под обрыв,
– Не видели тут гусенка? – неожиданно вопросила
Дымчатая старуха, выскочив, как нарыв.
В каждый атом поэзии лезла житейская проза.
С засученными рукавами, по пыльным путям земли
Луна не спеша месила зеленые сдобы навоза,
И в них ступали влюбленные, воры и патрули. 
