Андрей Сергеев – Альбом для марок (страница 84)
Вот путь, который для меня заказан.
Но почему не дед, а внук наказан?
Я жить хочу, ведь изо всех восьмью
я выбрал дом и частную семью.
А вы? А я? Что вы не увидали —
что здесь есть третья сторона медали.
И, зная эту третью, Николя,
землею покрывается земля.
И нечего грустить и вспоминать
умершей дочери себя, отца и мать.
Ведь каждая любовь глядит назад,
и бука – бука дети говорят.
Олег Гриценко
Кто тронется в путь,
А кто остается.
Не каждый себе при рожденье дается,
Следы же стираются день ото дня,
Потом пропадают, в пыли затерявшись…
Одни умирают, себя не дождавшись,
А мы погибаем,
Себя не найдя.
Николай Шатров
Вечереет. Загудело радио
Во дворе, – вернее, радиола.
Ветром танца – спереди и сзади он
Раздувает девичьи подолы.
А при них, одетые по-летнему
Пареньки с развинченной походкой.
Пахнет потом, семечками, сплетнями,
Табаком, селедкою и водкой…
То плывут шульженковской голубкою,
То летят молдаванеску резким…
Лишь луна недвижна – льдинка хрупкая,
Танцевать ей незачем и не с кем.
С девственным презрением глядит она
В ломких целомудрия оковах,
Как сопят блаженно-невоспитанно
Нянюшки в объятьях участковых…
Из окошка женский крик доносится.
Сыплются тарелки, чашки, блюдца…
Там кому-то дали в переносицу,
Там поют – там плачут – там смеются…
Вы с сестрой попреками напичканы,
А куда прикажете деваться?
Молодость уходит с электричками —
18, 19, 20…
Говорят, “дороги вам открытые”.
“Все дано”, “учитесь не ленитесь”.
Но одна тоскует Аэлитою,
А другая спит и видит Гитис.
Но до Марса дальше, чем до полюса,
В институте ж столько заявлений…
А когда-то ты бродила по лесу
До зари в каком-то ослепленьи.
Все казалось счастьем – и глаза его,
Упоенные ее любовью,
И рассвета огненное зарево,
И оранжевые пятна крови…
А теперь укладываешь локоны
И с сестрой хихикаешь про встречи…
Хорошо, что не читали Блока вы,
Девушки, сгоревшие, как свечи.
О, поверьте! Это все отплатится.
Каждая слезинка отольется;
И тайком застиранное платьице, 
