Андрей Семенов – Второй год (страница 42)
Через полчаса батальон сорвался от полка и двинул в сторону Ташкургана.
Мой "друг" Скубиев поехал старшим на нашем бэтээре.
— А в чем дело, товарищ капитан? — не выдержал я и пересел на броне поближе к командирскому люку.
— Царандой влип, — со злостью на Царандой ответил энша.
Я знал, что Царандой — это милиция из афганцев. Почти регулярная армия. Одни обезьяны идут в душманы, другие — в Царандой. Часто бывает, что отслужив в Царандое, идут продолжать службу в банду и наоборот, моджахеды, в надежде на горячее трехразовое питание, из банды переходят на сторону Царандоя. Царандой воюет с бандами, душманы воюют с Царандоем, но обе воюющие стороны обезьянами быть не перестают, так обезьянами и остаются.
Наш второй батальон взаимодействовал с восемнадцатой пехотной дивизией Царандоя, которую мы сейчас ездили выручать. То есть одному советскому батальону предстояло воевать и победить там, где завязла целая дивизия туземцев. Проехав после Ташкурганского ущелья совсем немного, батальонная колонна сбавила скорость и свернула с бетонки налево. Взвод связи шел ближе к концу колонны и пыль, поднятая сотнями колес, засыпала нас равномерным слоем.
Слева стеной стояли горы, справа были горы поменьше — сопки. Между ними была долина шириной с километр. Впереди долина расширялась и доходила километров до пяти, зажатая между горами и сопками. Километрах в трех от нас, ближе к горам, недалеко друг от друга стояли два кишлачка. Между ними весело горели штук шесть "Зилов", густой черный дым от которых неколеблемый ветром возносился к Аллаху.
В горах и на сопках душманы оборудовали позиции и безнаказанно расстреливали оба кишлака: с гор они сверху вниз метров с шестисот садили из трех ДШК, а с сопок засыпали их минами. От сопок до кишлака было километра полтора и накрытия не получалось, видно, что наводчики у духов слабоваты. С шумом, похожий на тот, который издает пробка когда ее вытаскивают из пустой бочки, мины вылетали из стволов минометов и секунд через десять взметали брызги песка и щебня возле кишлаков, почти не залетая внутрь. Судя по звукам, минометов было два: по одному на каждый кишлак. Меж тем колонна наша не останавливалась, двигалась в сторону кишлаков и приближалась к сопке с минометами. Душманы нам очень обрадовались, потому, что когда до кишлака оставалось уже меньше километра сначала один, а потом второй ДШК перенесли свой огонь на нас. К ним присоединился миномет.
Стреляли по голове колонны, метрах в трехстах от нашей машины.
— В люк, Сэмэн, — крикнул мне Скубиев.
— Ну, товарищ капитан… Интересно же, — мне не хотелось в люк
Стреляли не по мне и мне было интересно первый раз наблюдать настоящий бой со стороны. Я рассчитывал спрятаться в десантное отделение, когда мы подъедем поближе и духи перенесут пулеметно-минометный огонь ближе к хвосту колонны.
— В люк, твою мать! — заорал Скубиев и я сполз вниз, но снова вынырнул и наблюдал за боем из-за поднятой крышки люка.
Две эмтээлбэшки минбанды вывернули из колонны вправо и своими гусеницами подняли еще больше пыли. Механики развернули их носами навстречу колонне и заглушили моторы, а расчеты вскарабкались на броню и стали расчехлять "васильки".
Кому как, а мне нравится "василек". Остроумная машина. Оставаясь минометом, он больше похож на пушку: ствол, казенник, тормоз, колесики и две станины. Он миномет потому, что стреляет не снарядами, а обычными восьмидесятидвухмиллиметровыми минами, только в отличие от простого батальонного миномета может стрелять как навесным огнем, так и настильным. И даже очередями. В казенник вставляется кассета на четыре мины и тогда "василек" страшен. Он всем хорош, он в сто раз лучше примитивного миномета, с которым воюем мы и с которым воевали наши деды в Великую Отечественную, вот только в горы его с собой брать нельзя. Миномет разобрал — ствол, плита, тренога, прицел — и понес. Как раз четыре человека расчет миномета: разобрали и понесли. А "василек" тяжел для того, чтобы его в горы таскать.
Хотя… Был бы Суворов — Альпы найдутся.
Башенные пулеметы в голове колонны уже во всю вели огонь по горам и сопкам. Когда наш бэтээр поравнялся с минометчиками, наводчики уже наводил "васильки". Мы немного обогнали их и сзади донеслось:
— Ды-ды-ды-ды.
— Ды-ды-ды-ды, — почти одновременно "васильки" отстукали очереди.
— Вх-х-х, — восемь мин прошелестели сбоку от нас и сопки впереди украсились облачками разрывов в том месте, где окопались криворукие и косоглазые душманские минометчики.
Взрыв мины — не эффектный, не красочный и воображения не поражает. Мина утыкается носом в грунт, срабатывает взрыватель, на секунду появляется немного пламени — и сотни осколков разлетаются на полтораста метров от эпицентра. Восемь мин, попав в одно место, своими осколками начисто выбривают вокруг все живое.
Минометный огонь с сопок прекратился.
— Ды-ды-ды-ды.
— Ды-ды-ды-ды, — повторили "васильки".
Духовские минометы сникли и все башенные развернули свои пулеметы влево. Сорок машин поливали своим огнем горы. С той стороны продолжал отстреливаться только один ДШК. Скоро затих и он. Экипажи четвертой и пятой роты соскакивали на землю, ротные строили их для атаки.
Четвертая рота пошла на горы, пятая — в сопки. Огонь из башен и минометов усилился, хотя было понятно, что там никого уже нет. Басмачи догадались уйти, а кто остался, всех давно посекло.
В бою я не выстрелил ни разу: я же не башенный стрелок. А для автомата километр в одну сторону и полтора в другую — это не серьезно. Автомат не пушка. И даже не миномет.
Через час принесли трофеи: пятая рота — два вполне приличных миномета без прицела, четвертая — один ДШК. Пленных не было. Комбат построил батальон в каре, оценил трофеи, заслушал доклады командиров рот о том, что все живы и только троих легко задело осколками, увидел, что от кишлаков к нам идут человек шесть обезьяньих вожаков и изрек:
— Сматываемся отсюда.
Я понял, что Баценков не желает от Царандоя принимать даже благодарности.
Мы сели обратно на броню и смотались обратно в полк.
И вот совместно с этим воинством нам предстояло воевать против общего врага.
Через две недели предупредили о тревоге, и экипажи стали укомплектовывать свои машины.
Месяц назад в одну из бригад Царандоя провели несколько колонн с медикаментами, оружием, боеприпасами и продовольствием. Расчетливое и предусмотрительное советское командование постаралось обеспечить наших афганских союзников всем необходимым на пару лет вперед и действительно, обеспечило. Наш батальон дважды проводил колонны до Андхоя. Нас по-честному, без халтуры обстреливали в Тимураке и Биаскаре, но колонны мы провели куда надо, а подбитую технику починила ремрота. Умный командир обезьяньей бригады, получив все необходимое и при том в большом количестве, немедленно объявил себя моджахедом и поднял зеленое знамя ислама. Наше командование, поняв, что его гнусно обманули, обиделось на командира и его бригаду и отдало нам команду "фас!". Беспокойство генералов станет понятнее, если уточнить, что от Андхоя до советской границы всего сорок километров через ровную пустыню или час езды, а погранвойска никак не смогут своими силами сдержать пять тысяч заботливо и щедро нами же вооруженных басмачей.
Нашему полку, действуя совместно с мотоманевренной группой погранвойск и легендарной, овеянной славой восемнадцатой пехотной дивизией Царандоя, предстояло загрызть пять тысяч душманов и отвести угрозу от советской границы.
Командир полка и начальник штаба вытрясли все, что можно, но больше тысячи человек набрать не смогли. Погранцы выставляли аж двести штыков. Вся надежда была на Царандой и обезьяны были готовы бросить в бой четыре тысячи отборных бойцов, каждый из которых в сноровке и храбрости не уступал нашим полковым писарям.
Ночью за полком техника, в ожидании экипажей, выстроилась в нитку.
Мы сели и поехали.
Первый раз Царандой удивил меня под Ташкурганом, когда позволил кучке душманов зажать себя в долине. Наш комбат задачу по разблокированию Цанадоя решил за пятнадцать минут гораздо меньшими силами, чем было у афганцев. Второй раз Царандой удивил меня в Мазарях.
Это была не первая моя операция и я уже представлял себе что и как на войне. Основное качество, потребное для успешного ведения боевых действий, это не храбрость, не обученность, не укомплектованность и не слаженность. Главное качество солдата, не обладая которым даже не стоит и выезжать на войну, это —