Андрей Щеглов – 2244 (страница 5)

Митяй удивлённо уставился на незнакомца. Эта просьба звучала по меньшей мере странно. И дело даже не в том, что до Тобольска бог знает сколько вёрст. Судя по всему, этот парень здесь один и понятия не имеет, о чём просит.

— Меня Митяем кличут, — задумчиво сказал беглый каторжник, — А уж что до ближайшего города, то не обессудь, барин, тороплюсь я.

Глядя на растерянное лицо паренька, Митяй внутренне ухмыльнулся и, повесив штуцер за спину, продолжил свой путь.

Но не успел он пройти и десятка шагов, как трубный звериный рёв за спиной возвестил о том, что маленький медвежонок всё же был здесь не один. Митяй рывком сдёрнул ружьё с плеча, развернулся, вскидывая оружие, и успел заметить, как большой бурый медведь одним ударом лапы отбросил в сторону хлипкое тело паренька и, задрав морду вверх, снова взревел.

Французский штуцер не отличался особой меткостью, но с такого расстояния промахнуться было сложно. Митяй плавно потянул на себя спусковой крючок, но его большому удивлению выстрела не последовало. Осечка! То ли порох отсырел, то ли ударный замок поизносился, но размышлять над этим сейчас попросту не было времени. Понимая, что в любом случае не успеет перезарядить ружьё, Митяй отбросил ставшее бесполезным оружие в сторону и потянул из-за голенища сапога нож с длинным лезвием и удобной костяной рукоятью.

Против такого зверя это, конечно, не оружие. Оставалась ещё надежда, что медведь довольствуется лежащим неподвижно незнакомцем и не станет нападать. Тогда есть шанс отступить потихоньку назад и попросту сбежать, пока хозяин леса будет занят поеданием этого парнишки.

Митяй замер неподвижно, чтоб не провоцировать зверя, но медведь, кажется, даже не обратил на него внимания. Он поводил мордой из стороны в сторону принюхиваясь и заложив уши назад. Затем коротко рыкнул и бросился в сторону Митяя с проворством, непостижимым для такой неуклюжей туши. Разделяющее их расстояние он покрыл буквально за несколько длинных прыжков. Страшное утробное рявканье раздавалось из его пасти каждый раз, когда он отталкивался от земли.

Митяй перепугался не на шутку, но всё же нашёл в себе силы отскочить в самый последний момент, каким-то невероятным чудом увернувшись от оскаленной пасти и острых когтей зверя. Поняв, что промахнулся и добыча ускользнула из-под самого носа, медведь тут же затормозил, развернулся на месте и, привстав на задние лапы, грозно зарычал.

Митяй помнил слышанную ещё в детстве историю одного старого охотника, которому однажды удалось зарезать медведя ножом. Тот советовал бить в сердце под лопатку. Но попробуй подберись к этой самой лопатке, когда одного удара мощной когтистой лапы за глаза хватит любому богатырю.

Мысленно воззвав к Господу нашему, Митяй ловко кувыркнулся по земле рядом со зверем и, оказавшись у него за спиной, всадил ему нож по самую рукоять куда-то в бок и тут же отпрыгнул в сторону, спрятавшись за стволом ближайшего дерева. Медведь снова взревел, и Митяй успел во всех подробностях рассмотреть окровавленную пасть с крупными жёлтыми клыками. Внезапно зверь оборвал свой рык и, встав на четвереньки, неуклюже попятился назад. Потом опять злобно рыкнул и скрылся в ближайших зарослях. Митяй шумно перевёл дух, и, всё ещё не веря в своё спасение, бросился к ружью. Хруст ломающихся веток и недовольное рычание явно отдалялись, но о коварстве этого хищника испокон веков слагали самые настоящие легенды. Вполне может и вернуться.

Внимательно осмотрев своё оружие и пощёлкав курком, Митяй никаких поломок не обнаружил. Вероятнее всего, дело было всё-таки в порохе. Теперь на штуцер надежды никакой. Он повесил ружьё на плече и подошёл к пареньку. Тот всё ещё был без сознания. Митяй легонько пнул его сапогом в бок, отчего он сразу же застонал и открыл глаза.

— Вставай, барин. Уходить надо. Не ровён час вернётся косолапый.

Незнакомец некоторое время лежал неподвижно, затем попытался встать, пошатнулся, но Митяй, ухватив его за ворот, поддержал. Парнишка снова застонал и, скривившись, произнёс что-то вовсе не понятное. Беглый каторжник коротко хмыкнул себе под нос и заспешил прочь. Возиться с этим, невесть откуда взявшимся, пареньком не хотелось. Тот неуклюже семенил следом, постоянно бубня что-то неразборчивое и пытаясь на ходу рассмотреть свою рану. Митяй пару раз оглянулся на увязавшегося за ним незнакомца, но ничего не сказал. Можно было, конечно, указать ему направление на ближайшую деревеньку, да ведь не дойдёт он. По всему видать — городской

Небольшой шалаш, сплетённый из тонких прутьев, Митяй разглядел издали. Могучая вековая лиственница, стоявшая посреди поляны в окружении молодой поросли, свешивала мощные раскидистые ветви почти до земли, и сама по себе уже была неплохим укрытием от непогоды. Буквально в нескольких шагах от толстенного ствола дерева на поверхность пробивался мелкий ручеёк, заботливо обустроенный невесть откуда принесёнными крупными плоскими камнями. Вытоптанная трава перед шалашом и куча старой золы от костра говорили, что это место частенько используется местными охотниками или грибниками. Значит, где-то неподалёку, должно быть, ещё какое-то поселение. Митяй оглянулся на отставшего паренька и решил, что для ночлега место вполне подходящее. Вскоре начнёт темнеть, а у него из припасов только пара горстей пшена в тощем узелке. Самое время побеспокоиться об ужине. Митяй быстро развёл костёр и извлёк из заплечного мешка небольшой потёртый казанок.

В этот момент рядом с костром на землю бухнулся тяжело дышащий незнакомец. Выглядел он совсем больным и обессиленным. Бледное худое лицо, сплошь покрытое мелкими бисеринками пота, тёмные круги под красными воспалёнными глазами и яркие пятна какого-то странного, неестественного румянца на впалых щеках.

Митяй набрал воды в котелок и пристроил его над костром. Затем подсел к упавшему пареньку и неторопливо осмотрел его рану. Странно, но кроме глубоких царапин, оставленных когтями медведя, никаких повреждений не было. Может, внутри что

Митяй не был врачевателем и об анатомии имел самое смутное представление, но то, что этот паренёк болен было ясно и так.

Глава 4

Они уже больше часа лежали в кустах на опушке леса, рассматривая в лучах заходящего солнца крохотный хутор, состоящий всего из нескольких бревенчатых домов. Тим искренне не понимал, что они тут высматривают, но полностью полагался на своего нового знакомого. Здоровенный бородатый Митяй уже пару раз крепко выручал его, сначала отогнав медведя, а затем излечив какими-то вонючими и горькими настойками из местных трав всего за несколько дней.

Нельзя сказать, что после этих поступков Тим преисполнился чувством искренней благодарности. Просто он реально оценивал свои шансы на выживание в этом диком мире и понимал, что одному ему в любом случае не справиться. Он бы давно уже сказал последнее прости-прощай этому времени и попытал счастья в более цивилизованном времени, но Митяй, пользуясь его немощным состоянием, сразу же отобрал пластину перехода, и вернуться не было никакой возможности.

В этом отчасти был виноват сам Тим, потому что в ответ на расспросы Митяя с ходу соорудил более или менее удобоваримую историю о посланной самим Государем Императором экспедиции по поиску золота. Это, может, и не объясняло странную одежду и обувь двадцать четвёртого века, но давало возможность всегда прикрыться государственной тайной. Также выдуманная влёт история о любовном треугольнике между Тимом, руководителем экспедиции и его молодой женой, вполне укладывалась в придуманную легенду появления его, полураздетого в глухом лесу, и служила ответом на невысказанный вопрос от Митяя.

Но была и обратная сторона медали. Этот бугай отчего-то вбил себе в голову, будто высокотехнологичный гаджет предназначен именно для поиска золота, и все попытки убедить его в обратном были изначально обречены на неудачу. У Тима, конечно, оставалась надежда дождаться пока Митяй уснёт и тихонько вернуть себе своё имущество.

Вскоре солнце окончательно скрылось за высокими макушками сосен, тьма сгустилась, и Тим почувствовал, что начинает дрожать от холода. Его лёгкий и практичный комбинезон был отличной одеждой для зарытой глубоко в грунт лунной базы со своим искусственным климатом, но для здешних условий явно не годился. К тому же Митяй, искренне считавший комбинезон нательным бельём, откромсал от него несколько полос для перевязки, превратив тем самым в жуткие лохмотья.

— Митяй, а чего мы ждём? — стуча зубами, наконец не выдержал Тим. — Ночь вон уже, да и холодно-то как

— Так, я не держу. Ступай себе с миром. Ты ж сам хотел, чтоб я тебя к людям вывел, — равнодушно раздался тихий ответ в темноте.

Тим зябко поёжился и промолчал. Ну не говорить же ему в самом-то деле, что никуда он без своего прибора не уйдёт. Всё же девятнадцатый век, это не совсем то, на что он рассчитывал. Вернее сказать, совсем не то

Его феноменальная память хранила огромное количество бесценных знаний из двадцать четвёртого века, но вот нынешнее развитие технологий и скудная материальная база делало большинство из них попусту бесполезными.

— Пошли, баламошка, — ухмыльнулся Митяй. — Вон тот двор без собаки.

Он указал на длинный бревенчатый дом с небольшими окнами, крытый соломой, в котором, судя по изредка доносившимся звукам, располагался ещё и хлев.