Андрей Савинков – Меченый. Том 3. Жребий брошен (страница 19)

— Ну что же, — ставя свою подпись под итоговым документам произнес я. Тяжелые, продлившиеся целых три дня переговоры наконец закончились и конфликт теперь был окончательно улажен. — Я рад, что мы смогли найти точки соприкосновения. К общему, надеюсь, удовольствию и к общей выгоде в будущем. Сотрудничество — всегда лучше вражды, а ядерное оружие — это слишком дорогая игрушка.

Подписавший прямо здесь же декларацию о присоединении Пакистана к Договору о нераспространении ядерного оружия Бхутто только кивнул и криво улыбнулся. С одной стороны он занял «отцовский трон» приехав в обозе противника, что совсем не добавляло ему очков популярности. С другой стороны — довел страну до военного поражение Аслам Бек, а Бхутто тут как будто бы выступал в качестве такого себе спасителя. Ну и в конце концов, никто же из немцев не винит лично Кейтеля за подписание безоговорочной капитуляции.

Ну а самой главной изюминкой переговоров стала даже не компенсация — контрибуция, но мы же цивилизованные люди — Индусам их военных издержек, а договоренности экономического плана. Прямо тут же на месте был подписан договор о выкупе СССР куска побережья близ города Гвадар для строительства там коммерческого порта. Без права использования в качестве ВМБ, но и ладно и так хорошо получилось. Плюсом к порту шла постройка железнодорожной ветки Мары-Герат-Кандагар-Кветта-Гвадар длиной две тысячи километров. С ответвлением еще на семьсот километров Кветта-Суккур-Джайсалмер, которое должно было уходить на территорию Индии и обеспечивать прямой железнодорожный между нашими странами.

Когда об этом договоре — его обсуждали отдельно от политической части и без Китайцев — узнал Ден Сяопин, только покачал головой, но ничего предъявлять не стал, старик явно понимал, что смысла в протестах против такого проекта сейчас нет нисколько. С другой стороны, появились у меня подозрения насчет возможного возобновления Китайских поставок оружия Пуштунам. Вот кому транспортный коридор, напрямую соединяющий Индию СССР и Европу, точно не нужен, так это Пекину, тут к бабке не ходи они попытаются помешать реализации проекта.

Индусы правда тоже не обрадовались, когда узнали, что выкуп земли под строительство порта был осуществлен не деньгами, а военной техникой. Ну а что, например у нас как раз пошли модернизированные Т-55АМВ. Новый двигатель, прицельные приспособления, динамическая защита и цена всего в 600 тысяч долларов — очень даже не плохо, чтобы сделать эту машину основой для своего танкового парка. Для сравнения Т-72 шел на экспорт — если мы не берем всякие льготные цены, чисто как коммерческий продукт — по 2 примерно миллиона в зависимости от комплектации, а цена на американский Абрамс и вовсе болталась в районе 4 лямов.

У меня на эти танки вообще были большие планы. В том смысле, что танков Т-54/Т-55 в СССР на вооружении и хранении было около 30 тысяч штук и очевидно что при сокращении армии именно части вооруженные старой техникой должны были пойти под нож в первую очередь. И вот если взять 30 тысяч машин, немного их подшаманить и кому-то продать, можно было бы неплохо пополнить свой бюджет. Конечно обернуть все это железо в 1,5 миллиарда долларов вряд ли выйдет, просто нет сейчас на планете столь емкого рынка, никому кроме советских лампасов столько танков просто не нужно, но хоть часть из них монетизировать виделось совсем не ошибкой.

Глава 7−1

Главнейшее из искусств

29 мая 1986 года; Москва, СССР

ПРАВДА: Трезвость — норма жизни!

Прошёл год с начала всенародной борьбы за трезвость, объявленной по инициативе Коммунистической партии Советского Союза. За этот короткий срок достигнуты серьёзные успехи, подтверждающие правильность и своевременность принятых мер.

Как свидетельствуют данные Министерства труда, за 12 месяцев за появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения по всей стране было уволено около 800 тысяч человек. Там, где раньше пьянку старались замалчивать, где начальство шло на поводу у нарушителей трудовой дисциплины, сегодня картина изменилась кардинально. Теперь никого не щадят: ни старых заслуженных работников, ни молодых специалистов. Появился на работе в нетрезвом виде — прощайся с коллективом!

На проходных заводов и фабрик начали появляться стационарные алкотестеры, позволяющие за считанные секунды выявить нарушителей. Эти простые приборы стали грозным оружием в руках инспекторов и комиссий по борьбе с алкоголизмом.

Характерен показательный случай на одном из крупных транспортных предприятий в городе Средней полосы. Заведующий слесарным цехом, товарищ К., долгие годы покрывал пьянку своих подчинённых, закрывая глаза на нарушения. Однако, когда комиссия провела внезапную проверку, выяснилось, что на участках с повышенной опасностью труда допускались рабочие в состоянии опьянения. За халатность и нарушение техники безопасности заведующий понёс не только дисциплинарную, но и уголовную ответственность. Этот случай ещё раз напомнил всем: безответственное отношение к делу несовместимо с высокими требованиями, предъявляемыми социалистическим обществом к каждому гражданину.

Сегодня трезвость становится подлинной нормой жизни советского человека. Больше не нужно говорить о трезвости как о подвиге — это естественное состояние, залог здоровья, трудовых успехов и семейного благополучия. Вместо дорогостоящей и вредной водки всё большее распространение получают полезные физические и социальные развлечения: занятия спортом, туристические походы, участие в художественной самодеятельности.

Наша страна выбрала верный путь. Общество, в котором ценятся трезвость, здоровье и ответственность, непременно достигнет ещё больших вершин в труде, науке и культуре!

29 мая я ехал в машине к Дому кино с заметным — и удивительным даже для себя — волнением. Казалось бы, за последние месяцы мне довелось выступать перед куда более многочисленными и серьёзными аудиториями — от партхозактива до международных встреч на высшем уровне, — но предстоящий съезд кинематографистов неожиданно приобрёл особенное значение.

На фоне «послаблений», выданных телевизионщикам, и бурного развития ТВ-направления в СССР за прошедший год киношники неожиданно для себя оказались в отстающих, что для них было очевидно непривычно.

При этом сигнал сверху деятели кино интерпретировали совершенно неправильно. Сказать по правде, поначалу несколько старых товарищей из Политбюро считали мои действия чересчур смелыми. Ещё в 1985 году, когда я предложил пустить в телеэфир те картины, которые раньше были «положены на полку», с самого старта возникло негласное сопротивление. Мол, разве стоит показывать фильмы, которые ранее признали «идейно вредными»? Тогда мне удалось убедить Лигачёва и прочих ответственных за идеологию партийцев, что некоторое откручивание гаек пойдёт только на пользу.

Польза действительно не заставила себя долго ждать — достаточно было только посмотреть на количество зарегистрированных правонарушений против общественного порядка — то есть чаще всего это мелкое хулиганство и пьянство в общественных местах, — статистика по которым значительно просела за прошедшие двенадцать месяцев. Вместо того чтобы шляться по ночам по городу с сомнительными целями, люди по вечерам стали гораздо чаще прилипать к экрану и проводить время дома. Что там говорить, если только количество административных дел по статье «мелкое хулиганство» за год просело на 20% — не назвать это победой будет погрешить против истины. Даже эротику не пришлось пускать в эфир, неизбалованные голыми женскими телами советские мужчины прекрасно довольствовались затянутыми в разноцветные обтягивающие костюмы «фитоняшками», по-разному махающими руками и ногами и принимающими при этом интересные позы.

Ну и киношники, видимо, почувствовали, что им «тоже можно». Я с ними за этот год практически не пересекался, и, как говорится: «Кот из дома — мыши в пляс». Я усмехнулся, вспоминая, как широко разошлись волны от их «первого звоночка»: при выборе делегатов на нынешний съезд киноработники вдруг провели альтернативное голосование и не избрали «рекомендованных» кандидатов. Для меня это стало новостью — в прошлой жизни историей отечественного кино я не сильно интересовался, — но в целом было понятно, что с «ослаблением вожжей» подобное будет происходить всё чаще. Тут ничего не поделаешь — или-или, да и не было это серьёзным «бунтом». Однако для закостенелой системы, привыкшей к полной управляемости, данное событие выглядело маленькой революцией. Кто-то даже назвал это «самодеятельностью, граничащей с анархией». Но я считал, что это как раз и есть проявление здорового интереса деятелей культуры к собственным делам. И раз это произошло — пусть происходит. Цензура, прижатая к стенке мощным общественным запросом, начинает отступать — хоть и нехотя. Главное — направить данный порыв в конструктивное русло, а не как обычно…

Как только мой ЗИЛ подъехал к входу в Дом кино, сразу же обнаружился целый комитет во главе с «лучшими людьми». Я вышел, вежливо поприветствовал встречающих. Погода была тёплая, солнечная, уже по-настоящему летняя, а вот настроение на душе, судя по выражениям лиц присутствующих, далеко не у всех было под стать погоде. Некоторые из встречающих, очевидно, радовались моему появлению, ожидая от главного калибра в лице генсека «разноса бунтовщиков». Иные же, я догадывался, испытывали с трудом скрываемое раздражение — в отличие от той истории, ни о какой политике «гласности» официально не объявлялось, да и далеко не все фильмы «с полки» после пересмотра специально созванной комиссией в итоге пустили в показ. То же грузинское «Покаяние» режиссёра Абуладзе никто пускать в прокат, конечно же, не стал. Тут я был твёрд в своём мнении, и все попытки устроить очередной виток ревизионизма истории с плевками в центральную власть душил на корню. Впрочем, после октябрьских событий 1985 года ко всему грузинскому в СССР стали относиться с определённой настороженностью, поэтому шансов у фильма так и так не имелось.